А вот мне надо бы заняться собственными проблемами — готовиться к тому самому тестированию, а потом и курсам, раз уж направление обещали. И просто мне не будет. Если историю древнего мира я худо-бедно представляю, на школьный уровень хватит — с детства обожала читать все, что касалось каменного и бронзового века, но вот уже железный — увы. Лучше знала Элладу и Древний Рим, а остальные — Ассирия, Урарту, Великая Армения, первая Персидская империя, Израильское царство — вызывали нервную дрожь. Потому что воспоминания были слишком обрывочны, слишком фрагментарны. Все надо систематизировать. Ну и средние века — там еще больше вопросов, а как тут информацию подают и что является общепризнанным — вообще для меня темный лес, и чем дальше, тем хуже. А облажаться на первой же стадии не вариант.
Надо еще и про местный компонент не забыть — неплохо было бы применить все, что я помню, к территории Великобритании — и стаскать таки Северуса не только в музеи, но и на археологические работы. И срочно взять программы у директора. И книги. То есть учебники в школьной библиотеке. Кста-а-ати…
Встала, сделала Люмос минима и пошла проверять на соответствие объективную реальность, данную мне в ощущениях с тем, что там писала мадам Роулинг. Про нашу гостиную, ага. Раньше внимательно я ее и не рассматривала — не до того было.
Ну… действительно мрачновато, странно, что я этого не замечала. С другой стороны… ночь же. Собственно, проверить я хотела исключительно домашнюю библиотеку, те самые маггловские книги, а не обстановку комнаты и уж точно не ее дизайн.
А книг-то здесь действительно прилично! Так, шкафы в порядке, ничего рассохшегося нет, лак подновлен и даже одного цвета, это я еще в первые дни успела, но действительно разномастные. Хм. Сделаем стенку. Нет, не сейчас, завтра утром. И не стенку, а стеллаж от пола до потолка. И пофиг на обои, их и видно не будет.
Ремонт — это то еще испытание для семьи, не факт, что Тоби с Эйлин это переживут. А уж в компании со мной… Мужика мне точно жаль. Хотя Эйлин жалко больше, но пока я в ней… врагам лучше не появляться. Кстати, читала, что от Авады можно уклониться, а вот отбить? Через стены она, вроде, не проходит? А через сковородки? С этой успокаивающей мыслью я наконец добралась до родного диванчика и отключилась.
После такого откровения про Тобиаса, которое он сам, кстати, так и не вспомнил, а мы молчали, хотелось просто спокойствия, чтобы тихо-мирно прийти в себя. И больше никаких потрясений. А потому мы тихо трудились в подвале на свое собственное благо — с удовольствием, с огоньком даже, конечно, в переносном смысле. Тоби и не думал роптать на «вторую рабочую смену», управлялся просто любо-дорого. Эйлин, кажется, оценила. Она вообще многое оценила, счастье, что хоть не провоцировала мужа на личную жизнь — не то воспитание. Хотя это только для меня счастье, наверное. Им-то, бедным, вовсе и нет. Да, надо разбираться, и побыстрей. Боязно — это не домашние проблемы с рукоприкладством мужика и гноблением ребенка, это куда опаснее, но крутиться надо.
Северус обживался в новой школе, и за первую неделю его пригласили-таки в гости целых три раза: тот самый Майк, с которым он теперь, кажется, приятельствовал достаточно близко, Колин, племянник завуча, который нас по школе водил, и… Лили Эванс. Наш мальчик мудро пригласил их всех — в ответ. И еще более мудро — разом. Ну что, напечем плюшек и будем поглядеть.
А пока радовало больше всего то, что он спокойно отреагировал, когда я спросила его про Лили. И сам рассказал, что познакомился с ней не в школе, а у реки, где частенько гулял, скрываясь за кустами. Она там же пряталась — страдала после школы, получив плохую оценку. По латыни, да. Это была первая в ее жизни плохая оценка, так что зареванная девочка вывалила все, не глядя — главное, он не был ее одноклассником и даже учился в другой школе, а значит, не мог никому рассказать. И, в отличие от тех, с другого берега, которые увидев его обычно фыркали и быстро уходили, ей было наплевать, как он выглядит и во что одет — ну еще бы. Северус хорошего человека пожалел — помог. Естественно, потом разговорились.
Поболтать «с нормальным человеком» оказалось приятно — с ним это тоже было впервые, так что, естественно, понравилось. Вот только говорить о том, что его больше всего волновало, он не мог. Разве можно с посторонними — о таком?
«Значит, все пошло уже не так, как в каноне», — с облегчением сделала вывод я. Там он, кажется, из кустов подглядывал, как Лили на качелях качалась. И дело было летом, так что тут они встретились раньше. Раньше, да не так. Чудненько.
А еще оказалось, что все это произошло как раз когда я «прибыла» и даже занялась «сковородочным воспитанием», так что к реке ребенок пошел, чтобы как следует подумать над тем, что происходит с матерью и как с этим бороться. Дома ему было просто не по себе.
