Салим переминался с ноги на ногу и вздыхал, пока Икрам колдовал над цыпленком. Он боялся опоздать на вечернюю молитву до захода солнца. И вот наконец Икрам взял очень острый нож и перерезал главные кровеносные сосуды, убедившись, что не перерубил при этом до конца горло птицы. Затем нараспев произнес:
— Бисмилах Аллах-у-акбар, — и завершил ритуальное умерщвление.
Потом друзья вымыли руки до запястий, ополоснули водой рот и ноздри, после чего умыли лицо, затем по очереди правую и левую руки — уже до локтя. После этого пришел черед омовения ног, сначала до щиколотки, сперва правая нога, затем левая. И вот, наконец, каждый коснулся мокрыми ладонями макушки, причем три пальца — второй, третий и четвертый — каждой ладони плотно прижаты друг к другу.
Салим в который уже раз посмотрел на часы. Мужчины надели маленькие шапочки с плоской тульей. Икрам запер лавку, и друзья зашагали к мечети, находившейся в четырех кварталах.
Солнце уже садилось. Было без десяти семь.
Вместе с другими молящимися Салим и Икрам повернулись лицом к Мекке, руки приподняты к ушам, и забормотали:
— Аллах акбар.
Что означало: «Аллах величайший из всех». Затем каждый поднес правую руку к нижней части груди, и они в унисон начали произносить молитву.
— Целиком отдаю себя на милость Тому, Кто создал небеса и землю. Истинно клянусь, что не верую и не признаю других богов. От всего сердца исходит моя молитва, готов пожертвовать всем, даже жизнью и смертью во имя Аллаха, Господина всех миров. Нет Ему равного нигде, и я слуга Его покорный, и во всем подчиняюсь Ему. Слава Тебе, о Аллах всемогущий, к Тебе возношу я молитву свою. Да благословенно будь Твое имя, превозношу я величие Твое, и мне некому служить, кроме Тебя.
Аудху биллахи минаш-шайтини-р-раджим…
«Ищу я спасения у Аллаха от проклятого дьявола».
Шесть часов спустя Салим Назир будет мёртв.
В этом городе все спектакли и концерты заканчивались в одиннадцать-полдвенадцатого, кабаре закрывались в час-полчетвертого ночи. Ночные клубы работали до самого утра. Салим имел обыкновение заезжать в этот поздний час к приятелю, повару в кондитерской на Калвер-авеню, что находилась примерно в полутора милях от сверкающего огнями центра города. В кондитерскую он вошел в половине второго. Насладился там чашкой кофе и недолгой беседой с приятелем и минут через двадцать с ним распрощался. Перешел через улицу — он оставил машину на противоположной стороне — сел за руль и только собрался завести мотор, как вдруг почувствовал: кто-то сидит в темноте на заднем сиденье.
Испугавшись, он уже собрался спросить, какого черта делает здесь незнакомец, но сидевший сзади мужчина выстрелил. Пуля пробила пластиковую перегородку, а потом и череп Салима.
Двое патрульных полицейских, дежуривших в ту ночь в Мидтаун-Саут, сразу сообразили, что новое убийство аналогично произошедшему в городе накануне ночью. Убийца оставил тот же знак: звезду Давида на ветровом стекле, нанесенную синей краской из баллончика. Лейтенант полиции, которому они доложили после осмотра места происшествия, приказал оставаться там и обещал связаться с людьми из Восемьдесят седьмого участка, которые занимались вчерашним убийством. Примерно в два двадцать к полицейским, охранявшим место преступления, подъехали Карелла и Мейер.
Дежурный из участка в Мидтаун-Саут сообщил Карреле, что на месте происшествия уже побывали медэксперт и ребята из МПБП и уехали. Тело жертвы отправили в морг, а машину — в полицейский гараж: первое подлежало вскрытию, вторая — тщательному досмотру. Далее фараонам из Восемьдесят седьмого доложили, что уже проведен допрос повара из кондитерской, что находилась на противоположной стороне улицы, в ходе которого выяснилось, что погибший был другом этого самого повара и что незадолго до убийства он заскакивал к нему на чашку кофе. Звали погибшего Салим Назир, таксомоторная компания, в которой он работал, называлась «Сити транспорт». Они полагали, что расследованием дела должны заняться детективы из Восемьдесят седьмого участка. И что Карелла с Мейером проделают всю бумажную работу, а затем вышлют им копии. Карелла заверил, мол, так оно и будет.
— Мы говорили вам о синей звезде, верно? — спросил полицейский из Мидтауна.
— Да, сказали, — кивнул Мейер.
— Вот вам вещдок, пуля. — Полицейский протянул Мейеру запечатанный конверт. — Тут на ярлычке уже расписался один из МПБП, нужна и ваша роспись пониже. Похоже, в городе началось нечто вроде эпидемии, — добавил он после паузы.
— Или копирования почерка, — заметил Карелла.
— Как бы там ни было, желаю удачи, — сочувственно произнес второй полицейский из Мидтауна.
Карелла и Мейер двинулись через улицу к кондитерской.
Как и его погибший друг Салим, повар оказался из Афганистана и приехал в этот город семь лет назад. Он тут же вызвался показать детективам свою «зеленую карту», что заставило обоих заподозрить, уж не является ли он нелегалом с фальшивыми документами. Однако нацелены они были ловить более крупного зверя, а Аджмал Хан был готов им помочь.