— Лили, я понимаю, ты видишь в каждом моем действии какой — то подвох… — начал Дамблдор.
— Подвох? — повторила я, убирая с плеча Гарри руку, и подалась вперед. — А разве не вы способствовали тому, что я теперь везде и всюду вижу какой — то подвох?
— Прости меня, Лили, — промолвил старый волшебник, как будто это было так легко и просто.
Я воздержалась от каких — либо комментариев, лишь долго поглядела ему в лицо, оно и в самом деле казалось печальным. Но затем прошла мимо Дамблдора и Северуса и свернула к двери. Гермионы и Рона там почему — то не было.
— Гарри, — позвала я сына, пребывавшего в задумчивости. — Ну, так что, пойдем обрадуем Тигру, что мы переезжаем?
Надо же, совсем забыла о коте, который, вероятно, заперт в доме Блэков и от голода и одиночества лезет на стены!
— Мам, знаешь… — произнес Гарри как — то не очень уверенно, сведенные к переносице брови выдавали, по крайней мере, его тревогу. — А ведь тебе и правда нужна… чья — нибудь поддержка. Не только моя, — поспешил добавить он, видя, что я готова заговорить. — Прошло так мало времени с тех пор, как…
Он заколебался, не решаясь произнести неприятное, даже с привкусом горечи, слово «кома». Я могла бы сражаться с любым человеком, но не с собственным сыном. Понимала, что вправе говорить что угодно, но сопротивляться и отстаивать свое мнение — нет, только не сейчас.
Браво, Альбус, ваша взяла!
— То есть ты хочешь, чтобы мы остались здесь? — тихо уточнила я.
Гарри подошел ко мне и, встав лицом к лицу, кивнул.
— Я хочу, чтобы с тобой ничего больше не случилось.
— Гарри, я горжусь тобой, — расплылся в улыбке Альбус. — Твой разум возобладал над эмоциями.
— Как это ни странно, — негромко вставил Северус.
На лице Гарри беспокойство сменилось легким раздражением. Пожалуй, теперь я понимаю его негативный настрой по отношению к Северусу. Но тот — то каков! Так неприкрыто неприветливо, я бы сказала враждебно, обращаться с моим сыном!
— Однако идеальным вариантом все же было бы вернуться в больницу Св. Мунго, для полноценного обследования.
Эти слова я восприняла несколько болезненно. Перспектива вновь оказаться в запертой палате приводила меня в настоящий ужас.
— Да ни за что на свете! — чуть ли не выпалила я, в испуге повернувшись к Северусу.
На миг представилось, что на меня натягивают смирительную рубашку и силком загоняют в комнату с решетками на окнах. По коже поползла противная дрожь.
— Конечно, нет, мам! — Гарри успокаивающе сжал мои ладони в своих, а к Северусу обратил пылающее яростью лицо.
— Хорошо, мы поживем здесь… до… Какое сегодня число?
Я напрягла память, пытаясь припомнить сегодняшнее число, но дни мелькали передо мной как вырванные листки календаря.
— Шестое августа, — подсказал Гарри.
— Ну, значит, пробудем в Хогвартсе неделю, а там посмотрим.
— Вот и отлично, — просиял Альбус подобно солнцу в безмятежном синем небе.
С легким раздражением я отвернулась. Интересно, это его естественное поведение или он просто разыгрывает из себя этакого добряка, у которого на уме нет ничего плохого?
Спальню, в которой я очнулась, отвергла сразу, объяснив это тем, что, во — первых, хотела бы жить не так высоко и, во — вторых, не отпускать далеко от себя Гарри. На первом этаже огромного замка спален не было, но имелись на втором, причем две — смежные. Вот в них мы с сыном временно и обосновались. Потом я потребовала привезти из дома номер двенадцать позабытого Тигру, а также вещи, купленные у мадам Малкин. За котом отправились Гарри с Роном, одежду же, упакованную в бумажные свертки, доставил Северус. Я слегка удивилась, когда он постучал и вручил мне похрустывающие прямоугольники.
— Благодарю, — сухо сказала я, придерживая дверь и не предоставляя ему возможности войти.
— Лили, я хотел бы поговорить… — Он замолчал, глядя куда — то позади меня.
Я машинально обернулась. Ах, он увидел Гермиону, оставшуюся со мной по просьбе Гарри. По его словам, ему будет спокойнее, если она присмотрит за мной. Как за беспомощной старушкой, добавила я про себя. На самом деле я была только рада компании Гермионы, мне нравилась эта искренняя девушка.
— Мисс Грейнджер, вы не могли бы…
— Нет, Гермиона никуда не уйдет, — прервала я Северуса. — Если у тебя есть что сказать, говори, а нет, что ж, придется тебе уйти ни с чем.
Некоторое время он сверлил глазами Гермиону, которая, я это почувствовала, отошла в глубь комнаты, чтобы не мешать. Но я не была настроена на продолжительную беседу. На душе все еще кипело нечто среднее между злостью, обидой и раздражением на Северуса, от того, что он счел нужным скрыть от меня немаловажный аспект своей биографии.
— Я знаю, что поступил необдуманно, — наконец сказал он, покорно оставшись на пороге, — не рассказав тебе всего и сразу. Насколько было бы легче…
— В прошлом я об этом знала или подобное с тобой случилось недавно? — без интереса спросила я, прижимая к себе свертки. Поморщилась: после длительного пребывания на ногах снова вернулась дребезжащая боль в висках.
— Знала, — будто выталкивая из себя слова, выдавил Северус. — Конечно, знала.
— И?..
