— Похоже, почтенный Унт, всё восточное побережье залива теперь будет под нашей властью, — хлопаю его по плечу. Поехали-ка с нами, будешь переводить тамошним людям, что они ой в какую глубокую задницу попали стараниями своих глупых мужчин.
В Лахткула мы прибыли под вечер. старый Унт объявил общий сбор. пришли старики, бабы, девки. За их спинами толкались подростки и дети. Этим было просто интересно. Остальные смотрели настороженно.
— Ваш старейшина, Сабба, как вы прекрасно знаете, с вашими мужчинами объявил нам войну, — начал я вкрадчивым голосом. — Мы здесь живём уже почти полгода и никто не мог сказать, что претерпел от нас какую-либо обиду. А о существовании вашей деревни и старейшины Сабба мы узнали аккурат сегодня. Кому-нибудь из вас есть что сказать по этому поводу?
Один из стариков что-то залопотал. Я вопросительно посмотрел на Унта
— Он кофоориит, — перевёл старейшина, — штоо этоо сеемля нее фааша.
— Ты обрабатывал ту землю, где стоит Русгард? — спросил я старика. Тот покачал головой
— Может быть, ты охотился в тех лесах из которых мы построили наши дома? — продолжал я давить. Снова отрицательное покачивание головой.
— Твои предки покоятся в той земле?
И снова отрицание
— Тогда, почему ты считаешь, что это твоя земля, старик?
Тот не нашёл что ответить и промолчал.
— Ваши мужчины напали вероломно и проиграли. Считайте, что их больше нет.
Бабы завыли. Девки и подростки начали утешать своих матерей.
— Теперь о вашей доле. У вас нет больше ничего, даже свободы. Попытаетесь бежать — будем убивать. Попытаетесь укрыться у родни в других селениях — навлечёте кару на свою родню. Своим поступком ваши мужчины лишили вас всего. И так будет с каждым, кто нападёт на Русгард. Освободите дом старейшины от людей. мы там переночуем и завтра пойдём поговорить со старейшиной Мерекула. На обратном пути заберём вас и ваше имущество в Русгард. Будете жить там, пока не выкупитесь. И да, порча НАШЕГО имущества будет строго караться.
Ночью нас пытались поджечь. Стража поймала трёх подростков с трутом и кресалом. Совсем ума, видимо, нет. Их связали и забросили в дом. Сжечь их, что ли. Немои мысли упорно повторяют "
С утра направились в Мерекула. Неудачливых поджигателей забрали с собой, несмотря на новый вой их родительниц. Нет ума, считай, калека.
— Чего вы, три придурка, пытались добиться, поджигая сырую крышу? Перетолмачь им, дед Унт.
— Оони кофоряат, хоттелии фаас убивайт фесь…фсех. Тоом спаагоорется, фы фыбегаать коолый и пеес оруушие. Оони фас ресаать.
— У вам на троих мозгов меньше, чем у одной курицы без головы! — бью себя ладонью по лицу. — Каждый из моих парней может голый и без оружия убить трёх — четырёх селян. Вы бы могли стать такими же, если бы пришли и попросились в свейны. Но теперь, увы. Ваша судьба будет гораздо менее интересной.
К Мерекула мы вышли после полудня. Тут может возникнуть вопрос, а чего это мы бьём ноги, если у нас есть корабль. Ну, во-первых, десять человек для управления кораблём маловато. А, если, ранят кого или убьют, так и вообще будет весело. Во-вторых, корабль, оставленный без присмотра могут сжечь. Потому что на присмотр нам оставлять некого. А честно отнятого кнорра жалко. Ну и в-третьих, мы не бог весть какие мореходы.
Кроме того, мы не очень-то и били эти наши ноги. У нас теперь были и лошадки, и телеги. Спасибо глупости и жадности старейшины Саббы. Как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
Когда дорога вывернула из леса, то мы увидели, как жители Мерекула в спешке закрывают ворота. Похоже, из Лахткулы кто-то утёк и предупредил о нашем визите. Скорее всего, вот такой же безмозглый мститель. Составит теперь компанию троим поджигателям. Нам беглые трэли без надобности.
Подойдя ближе к воротам, сказал старейшине Унту позвать местную власть. Через какое-то время над частоколом появилась белобрысая мужская голова и что-то проорала.
— Саатшем ты приидти, — перевёл Унт, — Ты уше фсеех в Лаахткуула фыресаал? Теепее мало кроофь?
— Скажи ему, что среди напавших на Русгард были его люди. Так что, у нас с ним война. Если он хочет мира, пусть выходит и договаривается. Иначе, будет как в Буктгарде[3].
Старейшины какое-то время перекрикивались, потом ворота приоткрылись и оттуда вышел местный голова.
— Штоо ты хотешь? — спросил старейшина Мерекулы.
— Вергольд за обиду от твоих людей. Их семьи становятся трэлями. Их имущество и скот — теперь наши. За то, что ты их не остановил — десять марок серебром с тебя.
— А еесли не сооклаасимя?
— Сожгу село. Всех, кого поймаю, сделаю трэлями. Кого не убью, конечно же.
— Покаатый фыппор!
— Не то слово.
— У мееня неет теесять маарок.
— Значит, у села будет новый старейшина, а ты будешь трэлем, пока не отработаешь. Что ты умеешь?
