Саммер: Напиши хоть что-нибудь. Не чересчур? О чем думаешь?
Хантер: Хочешь правду?
Саммер: Конечно.
Хантер: Ты охерительно великолепна. Теперь думаю, то ли проскользнуть в воняющий мочой туалет автобуса, чтобы по-быстрому там передернуть, то ли дотерпеть до комнаты брата.
Саммер: Ха-ха. С днем рождения, Хантер! Скорей бы поздравить тебя лично.
Она, наверное, решила, что я пошутил. Я повел носом. Боже, ну и воняло же здесь.
Хантер: Какие планы на сегодня? Мой брат позвал меня на вечеринку студенческого братства. Не хочешь составить компанию?
Саммер: Хм-м. Я пообещала другу заскочить на его вечеринку. Но она не в кампусе. Давай каждый сходит туда, куда обещал, а потом мы встретимся в общежитии?
Убить двух зайцев одним выстрелом — чертовски хороший план.
Хантер: Напишу, как получится улизнуть.
Саммер: Жду с нетерпением нашей встречи.
Весь остаток поездки я рассматривал фотографию Саммер, запоминая каждый изгиб ее тела. В этой девушке было что-то особенное… и не только тот факт, что она была круче красоток с обложки любого мужского журнала. Мне даже захотелось познакомить ее с Джейсом, а такого никогда не случалось. Мы никогда не приводили подружек домой, чтобы представить их маме. На сердце легла тяжесть.
ГЛАВА 11
После возвращения из Калифорнии я умудрилась пропустить три воскресных ужина у мамы и сейчас опаздывала на четвертый, потому что наша электричка стояла вот уже пятнадцать минут.
— Почему мы не поехали на машине или не заказали такси, как всегда делали с папой?
Изабелла была смышленой девочкой. И прекрасно знала ответ.
— Потому что если ехать в Ховард-Бич на машине, то можно простоять в пробке целую вечность, а такси в оба конца стоит сто пятьдесят долларов. Электричка же, во-первых, быстрее, а во-вторых, стоит всего три бакса.
Иззи вздернула свой дерзкий носик.
— Вот я, когда вырасту, бедной не буду.
— Мы не бедные.
— Тогда почему мы сидим в этой заглохшей парилке, а не едем в такси с кондиционером?
— Потому что мы не сорим деньгами, а стараемся тратить их с пользой. — Я кивнула на ее обувь. — Например, на кроссовки «Найк» за сто сорок долларов, которые я тебе недавно купила. Вот оно, твое такси.
Она закатила глаза, но ныть перестала. Через пару минут электричка тронулась с места. Что было весьма кстати. Я не страдала клаустрофобией, но из-за невыносимой жары чувствовала себя так, будто находилась в вакуумном пакете.
Мамин дом находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от станции. Она жила в том же самом кирпичном домике на две семьи, в котором мы выросли, вот только вместо арендатора с ней теперь жила моя старшая сестра со своей семьей. Она перебралась сюда два года назад, когда родила второго ребенка, чтобы мама могла помогать ей с детьми.
Свернув за угол в родной квартал, мы почуяли в воздухе запах подливки. Конечно, это ведь был Ховард-Бич, и почти в каждом кирпичном домике здесь жила итальянская семья, готовящая соус — или, как мы говорили, подливку. Но запах маминой я различала всегда. Когда мы подошли к дому, у меня уже слюнки текли.
Я открыла дверь своим ключом.
— А вот и мы! Извините за опоздание.
Отвечая, мама сложила четыре пальца в щепотку.
— Паста вот-вот переварится. — Она расцеловала в обе щеки сначала меня, а потом Иззи. — А ты за несколько недель еще подросла. Теперь в тебе больше места для фрикаделек. Идем. Оближешь ложку от крема для торта, а потом накроешь на стол.
