– Решение за тобой. Но запомни. Я не привык просить дважды. – Губы коснулись щеки, скользнули по скуле, потянули мочку уха. – Соглашайся, Юль… Будь моей.
От него пахло гелем для душа и сексом. Я хорошо запомнила этот аромат. Ночью, отдаваясь ласкам его сильных рук, требовательных губ, наглого языка, я снова и снова сходила с ума от него.
Макс был таким разным: то трахал меня нежно, будто я хрустальная и от любого грубого прикосновения рассыплюсь на осколки, то вдалбливался внутрь с одержимостью зверя, заставляя меня содрогаться от сильнейших оргазмов и срываться на крик, когда ощущения становились просто невыносимыми.
И только когда он подталкивал меня в бездну, ловя мой озверевший от похоти взгляд и сжимая мое бьющееся в оргазме тело, он позволял себе отключить мозг и все инстинкты вопившие, что это не правильно и так нельзя, и снова и снова кончал в меня, рыча в губы слова, которые казались сном.
– Я не могу.
Сказала это и сжалась, ожидая чего угодно, но только не до боли нежного поцелуя, заставившего затрепетать каждую клеточку тела.
– Юль… – Прижался лбом к моему и замер, давая мне второй шанс, но я не воспользовалась.
– Не могу. – На большее сил не хватило.
Выдохнула и замолчала, ощущая как в груди начинает ныть от горькой тоски. И я в сотый раз прокляла судьбу, что все так.
Через двадцать минут я села в заказанное Максом такси и уехала, оставляя позади ночь, навсегда изменившую мою жизнь.
Свет неоновых ламп резал глаза, но я делала вид, что не обращаю на них внимания. Вышла, изящно покачивая бедрами и замерла, чтобы потом начать свой привычный танец.
Для него.
Он не будет распускать руки, не будет в наглую пялиться, не будет пытаться запустить руки мне в трусы.
Он будет лишь смотреть, лениво оглядывая мою фигуру взглядом и молчать. Наблюдать, прожигая до костей своим равнодушием, выбивать из колеи своим молчанием, рвать душу на куски своим бездействием.
Он сказал, что не повторяет дважды, но видеть его в зале каждый день – равносильно медленной пытке, неспешной мучительной смерти, самому страшному приговору. Его руки убивают тем, что не касаются меня. Глаза истязают, потому что в них не плещется нежность, как в последнюю нашу встречу.
В них холод.
И пустота.
Но он все равно смотрит.
Пара шагов и я у его ног. Опускаюсь на колени и играю свою роль. Роль, которая прописана в сценарии. Роль, которая выворачивает душу наизнанку.
Его дыхание щекочет щеку, когда я прижимаюсь к его груди спиной. Стук его сердца отдается во мне смертельным набатом, оглашающим час погибели.
И так каждую ночь. Раз за разом я умираю в его руках. Умираю от невозможности прикоснуться к нему как тогда. От осознания, что он не делает шагов мне навстречу. От мыслей, что совершила самую страшную в жизни ошибку, оставив его одного…
Оседлала его колени и тряхнула головой, рассыпая волосы по плечам. Уловила момент, когда сбилось его дыхание, когда глаза как под гипнозом уставились на меня и кадык дернулся, но заказчик продолжал сидеть, наблюдая и не касаясь.
А кожа горела.
Горела от желания ощутить его руки на моей талии, спине, бедрах. Шее…
Кожа словно ощущала его магнитное поле и волоски вставали дыбом и мурашки разливались по телу, делая каждое прикосновение к его груди пыткой…
Самой сладкой невыносимой пыткой, которая выжигала в сердце пустоту.
И я в сотый раз кляла себя, но было поздно.
Нам нельзя.
Хотя, к черту!
Смяла его свитер пальцами и притянула к себе такие сладкие губы, стремясь выпить его дыхание до дна. И ощутила, как сильное тело напряглось. Натянулось как струна, и Макс впервые растерялся.
Не ожидал, что позволю себе большего. Что выйду за рамки дозволенного. Что так нахально прижмусь к его груди и сомну поджатые губы.
Он замер лишь на долю секунды, а потом рванул меня на себя, сжимая в объятиях так сильно, что стало больно дышать. Легкие сдавило, и я так и не смогла втянуть в них раскаленный кислород. Зато охотно отдалась на милость родным рукам, которые стянули мои нервы жгутом и заставили их накалиться от жуткого всепоглощающего желания принадлежать ему одному.
– Макс…
Настойчивые губы смяли мои и заставили задохнуться от желания. Язык толкнул мой, и я застонала, ощутив соленые капли, катящиеся по щекам.
– Малышка… – Макс слизнул с моей щеки слезу и заглянул в глаза, продолжая как одержимый стискивать меня в объятиях. – Никому. Поняла меня. Никому тебя не отдам. Ты моя. И я больше не буду спрашивать твоего разрешения.
Поднялся с кресла, продолжая держать меня так крепко, что казалось, я стала частью его тела.
– Сейчас мы уедем отсюда. И ты больше никогда не будешь танцевать для других. Только для меня. Поняла?
Кивнула, стискивая его плечи руками и плотнее обвивая его талию ногами.
– Юля…
Толкнул дверь помещения для персонала и внес меня туда по хозяйски поддерживая под ягодицы.
– Давно хотел это сделать.
Вошел в гримерку и, убедившись, что мы одни, усадил на столик и лихорадочно расстегнув ширинку и сдвинув черные мини-шортики, вставил в меня свой член, срывая с губ стон блаженства.
