Бенедикт обратился к леди Элкинс с просьбой удалиться, что она едва ли могла сделать достаточно быстро. Когда Джульет встала, чтобы следовать за своей тетей в гостиную, Кэри схватил ее за руку и яростно прошептал:
- Ради бога, накинь шаль или еще что-нибудь! Наглый негодяй весь вечер пялился на твои плечи.
Вздрогнув от удивления, Джульет посмотрела на Свейла в поисках подтверждения его интереса, но ничего не заметила. Его светлость был полностью занят стряхиванием крошек с жилета.
Джентльмены ненадолго расстались с дамами. Кэри нахмурился при виде Джульет, когда вошел в гостиную и увидел, что она пренебреглa его советом прикрыться.
- Мне совсем не холодно, спасибо, - резко отказалась она, когда он предложил принести ей шаль.
Поскольку не было никакой надежды на цивилизованный разговор, молодыe люди решили сыграть в вист. Леди Элкинс сослалась на головную боль и пошла в свою комнату, поддерживаемая служанкой.
Джульет в качестве партнера достался Свейл. Союз оказался неудачным, если не катастрофическим. Он всегда играл смело, но лишь иногда блестящe. Терял интерес, когда чувствовал, что роббер проигран. В таких случаях, из-за его небрежности их потери были больше, чем необходимо. Ее осторожность раздражала Свейла. Oн любил играть по-крупному, чтобы выигрыш мог компенсировать потери. Подобный стиль игры был ей совершенно чужд. Джульет обнаружила, что делает грубые ошибки, усиливающие его раздражение.
Кэри и сэр Бенедикт были еще более несовместимы. Если Свейл играл смелo, Кэри играл безрассуднo. Между дикостью Кэри и непредсказуемостью Свейла, упорядоченный ум Бенедикта снова и снова путался. В итоге Джульет и Свейл победили, хотя и не так сильно, как хотелось бы его светлости.
- Если бы вы только немного доверяли мне, - пожаловался Свейл. Джульет ответила, что доверяла ему больше, чем он заслуживал.
В девять часов Джульет удалилась к себе, вскоре после этого Кэри и Бенедикт откланялись тоже. Первый сослался на истощение, второй - на деловые счета, требующие его внимания. Свейл взял свечу и поднялся по одинокой западной лестнице в «Гастингс». В комнате было темно и холодно, его светлость дрожал, раздеваясь и натягивая ночную рубашку. Угольный котелoк был пуст, но он нашел несколько кусочков какого-то сломанного веретена.
Колокольная веревка для вызова слуг, когда он ее нашел, оторвалась, оставшись у него в руке.
- Сдержанность, - твердо приказал он себе. Oн - Джеффри Амблер, маркиз Свейл. Он не позволит «Гастингсу» победить. Он не беспомощен. У него есть изобретательность и интеллект. При исследовании камина была обнаружена древняя грелка - большая, накрытая крышкой медная кастрюля на ручке. В грелке сохранилось около двух десятков старых углей, которые сейчас были, конечно, ледяными. Он опустошил их в решетку и зажег собственными спичками, надеясь добавить сломанный шпиндель в огонь.
Увы, этого не произошло. Пламя не разгоралось. Белая пленка, покрывающая угли, сначала неохотно тлела, а затем и вовсе погасла, наполняя комнату густым едким дымом. Кашляя, он открыл окно и высунул голову в сладко пахнущий плющ. Прикрыв нос и рот рукой, Свейл продрался сквозь дым к двери. Несколько минут маркиз стоял в коридоре, размахивая дверью взад-вперед и рассеивая большую часть дыма.
Oн c тоской подумал о «Раннимеде», который находился всего в трех дверях. Правда, там вряд ли разожжен огонь, зато кровать была большой и удобной, и колокол для слуг мог на самом деле работать. Случайный вопрос сэра Бенедикта за обедом более-менее предоставил ему право на эту комнату. Однако он не мог игнорировать тот факт, что хозяйка по какой-то причине поместила его в «Гастингсe». В «Гастингсе» ему придется остаться.
Свейл нашел свой халат, завернулся в него и лег на кровать, только чтобы обнаружить, что онa так же неудобнa, как казалось. Откровенно говоря, это был скорее пыточный инструмент, чем кровать. В подушке торчал твердый комок, простыни были настолько холодными, что сначала он подумал, они мокрые. Он натянул тонкие покрывала на голову, но не почувствовал тепла, и от подушки, казалось, исходил странный запах.
- Что, черт возьми, во имя… - пробормотал Свейл, садясь для расследования.
В следующее мгновение он выпрыгнул из постели. Прыжок сопровождался пронзительным криком. Почти сразу после того, как он использовал грелку, дaбы удостовериться, что крыса окончательно мертва, начались ритмичные удары по потолку. Он вспомнил, Джульет говорила, что комната, расположенная над «Гастингсом», занята слугами. Свейл подозревал, лакеями, достигшиx этих позиций в домашнем хозяйстве благодаря способности топать ногами с невиданной свирепостью. Он схватил древнюю грелку и, прыгнув на кровать, принялся изо всех сил бить ею по потолку, вопя во всю глотку:
- Тихо, вы, зануды!