– Да, – отвечает он. – Всего вам хорошего на новом месте.
Пока родители обмениваются любезностями, я вновь смотрю на Брюса, сжав челюсть. Он перехватывает мой взгляд и подступает ближе, чтобы никто не смог услышать.
– Как же я рад, что ты сваливаешь отсюда, Рой. Удачи тебе гнить в этой дыре.
Я не успеваю ответить. Он выходит со своим отцом из приемной в коридор.
Просто отлично. Теперь все вдруг дружно хотят, чтобы я свалил.
– Идем. – Мама подходит ко мне и указывает на дверь.
Она ничего не говорит, пока мы идем по коридору. Только на улице она вздыхает и начинает рыться в сумочке в поисках ключей.
– Тебя отстранили на три дня.
– А что с машиной?
– Ну, так как прямых доказательств нет, только твои слова, наказанием Брюса будет тоже отстранение.
Я вздыхаю.
– Прекрасно.
Мама опускает руки и внимательно смотрит на меня, когда мы подходим к ее машине.
– Ты всегда был таким милым и спокойным мальчиком. А тут меня вызывают к директору. Энтони, это просто машина.
– Мама, ты серьезно? – возмущаюсь я. – Против меня целая сеть интриг, я должен как-то защищаться.
– Сеть интриг? Ты о чем?
– Забудь, – отмахиваюсь я. – Поехали домой, я жутко голоден.
Мама молча забирается в свою машину следом за мной.
– Папа оплатит ремонт, и мы обменяем машину до отъезда, как планировали, – пристегиваясь, заявляет она.
Я качаю головой.
– Я сам заплачу из своих сбережений.
Мама улыбается.
– Отлично.
Развалившись в кресле, я вынимаю телефон.
– Погуляю с ребятами сегодня.
Продолжая улыбаться, мама качает головой.
– Ты наказан.
Как можно объявлять о таких вещах, вот так широко улыбаясь?
– Что? – Я в недоумении смотрю на нее.
– Ага. – Мама выезжает с парковки, отдав талон через открытое окно.
– Даже в кино?
– Нет.
– Ты шутишь.
Теперь она смотрит так, что становится понятно, это не шутка.
– Пофиг. – Откинувшись в кресле, я втыкаю в уши наушники и смотрю в окно.
Поскольку я лишен своей новой машины, мне приходится передвигаться на велосипеде.
– Эй, привет. – Я захожу в мастерскую и снимаю шапку.
Несколько рук появляются из-за или из-под машин, чтобы приветствовать меня в ответ.
– Ты сегодня рано, – говорит Том, выходя из бек-офиса, жуя сэндвич.
– Меня отстранили на три дня и еще мне нужны смены, чтобы заплатить за покраску машины.
Кустистые брови Тома поднимаются вверх.
– Что ты сделал, чтобы тебя отстранили?
– Подрался с тем, кто поцарапал мою машину, – отвечаю я, надевая рабочую куртку.
Том идет за мной, продолжая жевать.
– Понятно. Покрасить машину ты можешь бесплатно, ты же знаешь это.
Улыбнувшись, я киваю.
– Знаю, просто хотел выставить все драматичным способом, чтобы ты мне об этом напомнил.
Фыркнув, Том дает мне безобидный подзатыльник и возвращается в офис.
Я засучиваю рукава и принимаюсь за работу.
Через несколько часов по звуку шагов я слышу, как ко мне кто-то подходит.
– Эй, Энтони. – Кайл слегка пинает меня по ботинкам.
Я выкатываюсь из-под грузовика.
– Что?
– Разве у тебя есть необходимость работать? Я думал, твои предки богатые.
Удивленно вскинув брови, я сажусь на авторемонтной каталке.
– Какой-то странный разговор.
Кайл улыбается.
– Ага, но мне просто интересно.
Я устало разминаю шею и слышу противный хруст.
– У меня фиксированная сумма карманных денег. Мой отец в этом плане очень строг.
Кайл кивает, размышляя.
– Ну ладно. – Он указывает большим пальцем себе за спину. – К тебе пришли. Впрочем, как обычно.
Шеннон сидит на ящиках и приподнимает руку в приветствии, когда я выхожу.
– Холодно. – Она кутается в огромный серый шарф.
Я сажусь рядом.
– Ага.
Шеннон протягивает мне яблоко.
– Прости, я не из дома.
– Ничего. – Взяв яблоко, я подкидываю его в воздух несколько раз. – Как дела в школе?
Она пожимает плечами.
– Нормально.
– Почему такая грустная?
Она несколько секунд смотрит на меня.
– Даже не знаю.
– Ты ходишь в школу?
Шеннон вновь смотрит на меня и в этот раз осуждающе.
– Что? – защищаюсь я. – Что я снова сделал не так?
Почему люди такие требовательные к другим? Для начала было бы неплохо следить за тем, что ты делаешь сам, а затем судить других. Если это вообще нормально. Лично я считаю, что нет.
Шеннон вздыхает, и из ее рта выскальзывает облачко пара. А сегодня действительно очень холодно.
– Ты уезжаешь.
Звучит, как обвинение. За последние дни я от этого устал.
– Да. – Ответив, я поднимаюсь с ящиков на ноги. – Если ты пришла меня в этом обвинять, то не стоит.
Шеннон поднимает глаза и видит синяк на моей скуле с правой стороны.
– Что это?
Я отмахиваюсь.
– Пустяки.
Шеннон недоверчиво качает головой.
– Кажется, я догадываюсь. Брюс врезал за Тори?
Господи…
– Нет. Но вся эта брехня точно по ее вине.
– Конечно, он будет злиться… – начинает Шеннон.
– Мне плевать. Не собираюсь я ни перед кем оправдываться. Тем более за то, чего не делал. Хрен с Брюсом, он помешанный, но ты. Шеннон, с чего ты вдруг решила, что я стану мутить с Тори за спиной Брюса? Мы с тобой знакомы не первый день. И вообще, – я серьезно смотрю на нее, – почему тебя это так задело?
Она долго не отвечает. А затем выдает тихую, совершенно не предназначенную для моих ушей, реплику:
– Парни такие тупые.
Пусть так.
