– А теперь, – заговорила мисс Мартин, – пора вернуться туда, где мы оставили одеяло, и выпить чаю. Переутомляться опасно, и кроме того, я проголодалась.
Они снова взялись за руки и зашагали в ту сторону, откуда пришли. Но теперь не только Лиззи излучала ликование.
– Ходить и бегать – проще простого, – заявил Джозеф. – А если нам добраться до одеяла вприпрыжку?
– Вприпрыжку? – переспросила Лиззи, а мисс Мартин подняла брови.
– Да, подскочить сначала на одной ноге, потом на другой, и так далее, но при этом двигаться вперед. Вот так!
И он заскакал, как школьник-переросток, увлекая за собой спутниц. Мисс Мартин со смехом поддержала его. Лиззи неловко сделала прыжок, другой, и вскоре они втроем уже прыгали по аллее, смеялись, вскрикивали и казались олицетворением идущего вразрез с правилами приличия, но неподдельного веселья. К счастью, поблизости не было других посетителей парка, иначе они остановились бы поглазеть на эту троицу. У Джозефа мелькнула мысль о том, что некоторые из его друзей изумились бы, увидев, как он несется вприпрыжку по аллее парка вместе со слепой дочерью и директрисой школы.
Несомненно, ученицы и учительницы мисс Мартин тоже были бы ошеломлены.
Но ради удовольствия Лиззи стоило махнуть рукой на этикет.
Устроившись на одеяле, мисс Мартин помогла Лиззи снять жакет и предложила на время избавиться от шляпки. Свою шляпу она тоже сняла, как и Джозеф, отложила на траву и попыталась пригладить волосы, но напрасно: поправить прическу можно было лишь с помощью зеркала и щетки. Тем не менее Джозеф находил ее очаровательной даже с растрепанными волосами.
Все трое со здоровым аппетитом выпили чаю, за милую душу умяв свежевыпеченные булочки с сыром, кексы с коринкой и по румяному яблоку. Это угощение они запили лимонадом, который, увы, согрелся, но жажду утолял.
Во время чаепития они без умолку болтали ни о чем – пока Лиззи не притихла. Она перебралась поближе к Джозефу, свернулась клубочком и мгновенно уснула. Джозеф положил голову девочки к себе на колени и отвел со лба прилипшие волосы.
– По-моему, мисс Мартин, благодаря вам Лиззи только что пережила один из лучших дней в своей жизни. Возможно, даже самый счастливый.
– Благодаря мне? – Она указала на себя. – Что особенного я сделала?
– Вы разрешили ей побыть ребенком, – объяснил Джозеф, – бегать, прыгать, подставлять лицо солнцу, кричать и смеяться.
Она удивленно уставилась на него, но промолчала.
– Я полюбил ее с того самого момента, как увидел – ей было всего десять минут от роду. Мне даже кажется, что я люблю ее всей душой еще и потому, что она слепая. Я всегда хотел дышать, есть и спать только для нее… и с радостью умер бы, если бы это понадобилось ей. Я старался уберечь ее от всего, защищал, отдавал всю любовь, но я никогда…
Он не смог договорить. Как глупо! С тяжелым вздохом он перевел взгляд на свою дочь, которой в самом ближайшем будущем предстояло повзрослеть. Это и тревожило его.
– Роль родителя не обещает удобств, – ответила мисс Мартин. – Любовь бывает мучительной. Отчасти я испытываю те же чувства по отношению к моим ученицам, обучающимся из милости. Все они несчастны, и я отчаянно стремлюсь хоть как-нибудь скрасить им жизнь. Но в этом случае мои возможности ограниченны. Лиззи навсегда останется слепой, лорд Аттингсборо. Но она сможет радоваться жизни, если пожелает… и если позволят те, кто любит ее.
– Так вы ее возьмете? – спросил он и с трудом проглотил вставший в горле ком. – Я не знаю, что еще предпринять. Ведь учеба в школе пойдет ей на пользу?
Она ответила не сразу – очевидно, старательно обдумывая свои слова.
– Не знаю. Дайте мне еще подумать.
– Спасибо, – выговорил он. – Спасибо за то, что не отказались наотрез. И за то, что не согласились, не подумав как следует. Уж лучше ничего не предпринимать, чем поспешить и совершить ошибку. Так или иначе, я буду заботиться о ней.
Он взглянул на дочь, приглаживая ее волосы. И снова подумал, что с радостью умер бы за нее, хотя считал подобные заявления нелепыми и сентиментальными. Беда в том, что его смерть не поможет ей. Он бессилен. Осознавать это особенно страшно.
Утешало его лишь присутствие мисс Мартин, хотя она до сих пор сомневалась, что Лиззи приживется у нее в школе. Однако мисс Мартин только что доказала его дочери – и ему! – что слепота не мешает веселиться: бегать, прыгать, даже поворачиваться на месте, ни за что не держась.
– Я не раз думал о том, что было бы, если бы Лиззи не родилась слепой, – снова заговорил он, не поднимая глаз. – Соня нашла бы себе других поклонников, я вернулся бы к прежней жизни, обеспечивая своего ребенка, но редко встречаясь с ним, – тем не менее я помнил бы, что в долгу перед дочерью. Может, женился бы на Барбаре и был бы вынужден скрывать любовь к своему первенцу. Но какой пустой стала бы без нее моя жизнь! Для Лиззи ее слепота – проклятие, а для меня – источник безграничного блаженства. Как странно! До сих пор я этого толком не понимал.
