- Вот!!! - рявкнул эпарх, тут же впрочем, успокаиваясь, - Ты сам все и сказал. Я не боюсь крестоносцев самих по себе. Самое страшное, что они могут натворить, опять придя сюда - это захватить земли империи и посадить своего басилевса. Ну и что? Еще одна варварская династия, третье поколение которой станет еще большими ромеями, чем мы с тобою. Да, конечно, пришельцы заменят собою имперскую аристократию - всех этих столь любезных твоему сердцу Палеологов, Ватацев, Дук, Кантакузинов... Подумаешь, вместо одной кучки имперской аристократии возникнет другая, вытеснив прежнюю на задворки. Нет, это не страшно. Ведь по внутренней сути франки мало, чем отличаются от нас. Так было уже не раз. За многие века своего существования мы, римляне, хорошо научились переваривать варваров. Культура - дай ей хоть немного времени - всегда перемелет дикость. Нет, я не боюсь крестоносцев.
- Венецианцы?
- И венецианцев самих по себе я тоже не боюсь. Да, эти уничтожат Империю в тот самый момент, как только у них появится такая возможность. В отличие от франков, Империя им не нужна. Никакая! Ни в каком виде! Но вот сил-то у них для этого пока нет. Одного морского могущества все же недостаточно, чтобы смести нас с лица земли. А сухопутных сил у них слишком мало.
Но вот когда франки и венецианцы сойдутся вместе... Да, тогда возможно все, что угодно.
- ....?
- Мое сердце немеет, Никита. Я жду беду.
***
Да, - размышлял уже про себя господин Гольдберг, - Византия... Сколь много потеряла Европа от ее гибели! И сколь много обрели враги Европы, приняв в свои руки наследие второго Рима! Ведь именно ромейская культура превратила арабов из скопища диких племен в блестящую цивилизацию, многие столетия бросавшую вызов диковатым по сравнению с ними европейцам. Именно византийской наследие сделало то же самое с полчищами пришедших в Анатолию османов...
Между тем, меланхолические размышления Евгения Викторовича были прерваны звуками, которых он здесь, ну никак не ожидал услышать! В зимнем, сгущающемся к вечеру морозном воздухе плыли звуки
Господин Гольдберг обернулся в поисках источника звуков и обнаружил самую обыкновенную деревянную флейту. Вот только находилась она в руках у господина Дрона! Теперь представьте себе, государи мои, двухметрового громилу, упакованного в сплошной доспех и верхом на звероподобном жеребце. За спиной на ремне болтается огромный меч. Поводья примотаны к луке седла (хороший конь в группе - все равно, что трамвай на рельсах). А в пальцах у громилы флейта и он этими пальцами довольно ловко перебирает! Не можете? И господин Гольдберг бы не смог, если б не вот она - картинка!
А звуки, между тем, плыли, как магнитом притягивая к себе лица спутников. Вот замолчали святые отцы, вот начали оборачиваться ехавшие впереди воины сэра Томаса. Звуки то уходили вверх по ступеням пентатоники, то возвращались вниз, снова вверх, и вновь обрушивались через пониженную третью "блюзовую" ступень глубоко вниз - к шестой, и снова уходили вверх, старательно обходя первую. Ведь первая - это остановка, конец, "поезд дальше не идет". А джаз - это движение, нескончаемые переходы от напряжений к "релаксу", завершающемуся обязательно еще большим напряжением.
А, между тем, владелец заводов-газет-пароходов завершил тему и перешел к импровизациям. Чем-то его соло напомнило господину Гольдбергу записи американского кларнетиста и саксофониста Вуди Херманна сороковых годов прошлого века. Такой же полный отказ от пентатоники, на которой построена сама тема, и весьма изысканное опевание третьей и седьмой ступеней минора. Но господин Дрон-то, этот 'заводской' бандюган, откуда этого всего понабрался?
А в воздухе, между тем, уже плыли звуки,
Но откуда это у него, ни разу в жизни - в отличие от Евгения Викторовича, "мальчика из хорошей еврейской семьи" - не переступавшего порога музыкальной школы?
Между тем, движение в голове их небольшой колонны, похоже, застопорилось. Нет, снова двинулись вперед, лишь две всадницы - графиня и ее камеристка - остались на обочине. Судя по всему, леди Маго решила к ним присоединиться! Ну, все - сейчас небо упадет на землю или случится еще какая-нибудь гадость, вроде мирового потопа. Раз уж сама пра-пра... правнучка Гуго Капета решила что-то добавить к обычному "Доброе утро, мессиры"!
