Вот кто бы сейчас признал в ней императорскую кровь! А ведь знающие люди поговаривают, что отцом Софьи стал не кто иной, как немолодой уже тогда Мануил. Не зря же он незадолго до смерти подарил ей на бракосочетание титул севасты, каковой был в ходу лишь в императорском семействе. Хотя, упаковано и подано это было, разумеется, как знак особых заслуг константинопольского эпарха.
- Видит бог, - умиротворенно улыбнулся хозяин ложи, глядя на разошедшихся женщин, - если так пойдет, то скоро на скамьях ипподрома женщин будет больше, чем мужчин.
- Истину говоришь, досточтимый Константин, - легко согласился Никита, - да оно и справедливо. Во всяком случае, удовольствия от зрелища они умудряются получить куда больше, чем это доступно нам, мужчинам.
- Это правда. Тем более, что нам по нынешним временам и не до удовольствий. Вот, что доставил вчера мой стратилат катаскопонов. - Небольшой свиток перекочевал из рук эпарха в руки опального вельможи.
- Ты завел себе лазутчиков? - удивился Никита, разворачивая пергамент. - С каких это пор градоначальник, пусть даже столицы, начал вешать себе на шею еще и заботу о внешней политике империи?
- С тех самых, как ею перестал заниматься наш всевластнейший басилевс. Читай!
Мужчины отошли к мраморному столу под широким, тенистым навесом. Слуга разлил по бокалам вино и тут же удалился. 'Хайре!' - вино пригубили в молчании. Хозяин ложи ждал, пока его собеседник закончит чтение, Никита же буквально впился глазами в аккуратный латинский текст. Наконец, свиток так же в молчании вернулся к эпарху, а его гость, удивленно качнув головой, проговорил вслух последние слова только что прочитанного послания:
- '... творит радость и восторг после плача и рыданий'. Да-а, Иннокентий не теряет времени зря. Судя по всему, предводители франков в скором времени вновь попытаются отвоевать у сарацинов наши провинции в Сирии, Палестине и Северной Африке?
- Увы-увы, мой просвещенный друг, пора привыкнуть к тому, что эти провинции уже никогда не будут нашими. Если франкам удастся их отвоевать, они достанутся новым хозяевам. Если же нет, то они так и останутся под властью потомков Саладина.
- И вновь ты прав, блистательный, - уныло кивнул Никита. - Да и можно ли ожидать иного, если император окружил себя безродной чернью, осыпая их дарами и жалованиями, а истинные сыны империи удалены из столицы или пребывают в страхе перед неправедными судами, пытками и казнями? - Голос Никиты окреп, перекрывая иной раз даже шум арены, на щеках выступил нервический румянец. - Где Кантакузины, где Палеологи, Ватацы, Дуки, где Фоки, Каматиры, Контостефаны?! Где все те, кто был всегда опорой трона? Кто во главе стратиотских меросов и турм выметал когда-то арабов из захваченных ими провинций? Кто насмерть стоял против персидской конницы, против орд гуннов, аваров, славян, болгар, печенегов? Их нет! Дворцом, армией и флотом ныне правят те, чьих дедов продавали когда-то на подмостках галатского рынка! Чернь, повсюду чернь! Чернь на площадях, чернь во главе дворцовых секретов, чернь в шлемах стратигов и навархов..!
- Все тот же Никита, - добродушно улыбнулся эпарх, - вспыльчив, как тростник, честен и прям, как корабельная мачта, безрассуден и смел, как дан. По-прежнему ненавидишь чернь и все так же превозносишь достоинства имперской аристократии. И никак не хочешь понять, что столь возмущающие тебя толпы черни на площадях - ее же рук дело.
- Константин, - возмущенно вскинулся Никита Хониат, - деяния твоих славных предков описаны еще в 'Хронике' Евсевия Кесарийца! Как ты можешь так говорить?
- Поверь, мне это нетрудно, - все так же улыбаясь, откликнулся эпарх. - И именно потому, что мой скрипторий набит хрониками разных времен, как пояс армянского купца золотыми номисмами. Где, спрошу я тебя, где сегодня наши добрые стратиоты, составлявшие еще двести лет назад основу ромейского войска? А? Их почти не осталось! А почему? Да потому, что их земельные наделы давно уже куплены, взяты за долги, да просто отобраны все теми же Дуками, Палеологами, Ватацами... А внуки доблестных стратиотов либо остались париками на бывших своих наделах, либо подались сюда, в столицу, вливаясь в ряды столь ненавистной тебе черни. Которую я вынужден кормить из городских запасов, ибо ни городского ремесла, ни денег для вступления в ремесленные корпорации у них нет.
- Но...
- Разве не запретил Роман Лакапин новеллой от 943 года покупку, продажу или отчуждение любым иным способом стратиотских наделов? Разве не повелел он возвратить общинам отчужденные земли? Разве не было это справедливым и мудрым указом во имя поддержания силы и численности ромейского войска? Разве не зависели жизнь и смерть Империи от его соблюдения?
- Да, но...
