- ... только континентальные владения Плантагенетов, - надрывался тем временем историк-медиевист, - их так называемая Анжуйская империя почти в четыре раза превосходила теперешнее Французское королевство по площади, и еще более по богатству! А ведь кроме этого была Англия - тоже не баран чихнул! Добавим сюда союзников Ричарда, которые к концу двенадцатого века плотным кольцом охватывали Францию со всех сторон! Да по всем раскладам Франция была просто обречена! А теперь представьте себе историю Европы, где нет никакой Англии и Франции! А есть одна империя, раскинувшаяся по обе стороны Ла-Манша! Ни тебе столетней войны, ни сделанной на английские деньги Французской революции, ни наполеоновской континентальной блокады... А ведь в сентябре прошлого года Ричард был ровно в одном шаге от того, чтобы взять в плен Филиппа-Августа и тем самым завершить историю и так катящейся под откос Франции. До сих пор никто не понимает, почему он тогда этого не сделал.
- Да ладно, - не выдержал господин Дрон, питая вероятно некие особые чувства к стране, подарившей миру Эйфелеву башню. - Так уж прямо и под откос!
- Что?! - привычно впал в раж господин историк, - не верите?! А ведь дело то было совсем недавно! Всего за три с половиной месяца до нашего здесь появления...
***
Король не успевал. Да и как бы он успел?! Последние три недели этот анжуйский ублюдок гонял его вдоль побережья Сены, как кошка гоняет мышь - слишком сытая, чтобы сожрать на месте, но все еще готовая немного повеселиться.
Тогда, три недели назад, Готье застал его уже ложащимся спать: Ваше Величество, голубь из Арраса!
Постельничий ворвался тогда в покои короля Франции Филиппа II Августа, как будто за ним черти гнались с раскаленными сковородками наперевес. Ни преклонный возраст, ни появившаяся к старости нездоровая полнота не могли оправдать ни малейшего промедления, если речь шла о действительно важных делах - уж таков всегда был Готье де Вильбеон, сколько знал его король. Сейчас, судя по катящимся с висков каплям пота, речь шла именно о них. Ибо все расстояние до королевских покоев Готье явно преодолел бегом. Поэтому собиравшееся уже отбывать ко сну Величество переместилось к столу и ожидающе посмотрело на старого вельможу.
- Голубиная почта из Арраса, Ваше Величество! Балдуин Фландрский вторгся в Артуа! Эр взят без боя! Сент-Омер сел в осаду! - Готье вытер рукавом обильно выступивший пот с лица и уже спокойнее продолжил. - Только долго они не продержатся. Войск в городе нет никаких. Городская стража и цеховое ополчение. Графу это на один зуб. День-два, уж не знаю, сколько он даст им на размышление. А потом первый же штурм - и все...
И так-то всегда красное лицо короля почти мгновенно побагровело, кулак с грохотом впечатался в столешницу.
- Предатель! Он все-таки решился! Хотел бы я знать, что Ричард посулил ему на этот раз! - Пальцы, вцепившись в завязку ворота, с треском разорвали материю. - Готье, перо и бумагу!
... Тогда, три недели назад, он пообещал прийти на выручку Сент-Омеру не позднее 30 сентября. И дозволял открыть ворота Балдуину, если к указанной дате помощь не придет. Сегодня двадцать седьмое. Осталось три дня, а он сидит в Манте и сможет выполнить свое обещание только лишь в том случае, если у всего его войска - вместе с лошадьми - вдруг вырастут крылья.
Нет, а что, что он мог сделать?! Через два дня после известий из Артуа Ричард с Меркадье зажали его армию в клещи. Да так, что он едва успел укрыться в Верноне. Затем поспешное отступление в Мант, более походящее на бегство. Да, конечно, стены Манта не сравнить с укреплениями Вернона. Да и припасов здесь побольше - можно отсидеться, сковывая главные силы Ричарда.
- ... как же, 'сковывая'! - грустно усмехнулся Филипп, - чего уж себя-то обманывать! Из-под Блуа пришло известие, что главные силы Анжуйца уже там. Казалось бы, можно перевести дух, перегруппировать силы и нанести удар. Но нет, ведь сам-то Ричард остался здесь! Пусть даже и с какой-то жалкой тысячей воинов. Однако продолжает разорять деревни, уничтожать французские разъезды, маневрировать, передвигаясь от города к городу и не позволяя нанести удар превосходящими - уж теперь-то точно превосходящими! - силами французского войска.
С этой манерой боя он, Филипп, познакомился, еще воюя с Генрихом, папашей Ричарда. Познакомился, да так и не сумел к ней приноровиться. Молниеносные марши, внезапные удары там, где его не ждут, столь же внезапные исчезновения из казалось бы верных ловушек. Как будто сам дьявол ему ворожил! А уж сыночек - все в один голос говорят - родителя в этом деле перерос на голову...
В караульном помещении, отделявшем королевские покои от главной галереи, послышался какой-то шум. 'Господь всемогущий, совсем как тогда! Что за вести принесет Готье на этот раз?' Через пару мгновений входная дверь распахнулась, но вместо Готье на пороге появился де Клеман.
