К вечеру прилетела следственная бригада КГБ СССР, которой мы и сдали наши трофеи. Во главе полковник — седой, весь из себя… Руку жал, мол, к Герою представит, вот прямо сейчас, не сходя с места. А пленных принимал какой-то капитан, вылитый Штирлиц! Тут тебе и горячее сердце, и холодная голова, и чистые руки — все буквально в одном флаконе…
В начале седьмого утра — тревога. Информация от прибывших комитетчиков, полковник Мирский у аппарата. Мол, в Маргилане несколько боевых групп вот-вот заблокируют автобусную колонну с беженцами и нужно их перехватить. Дескать, ждет нас там, на проходной текстильной фабрики, тот самый капитан, что арестованных принимал. Он и даст полный расклад — кто, что, сколько, когда и как. Короче, временно поступаем в его распоряжение. Ну, полковник же — хоть и чужого ведомства будет, но все равно нашему ротному с ним не равняться. Под козырек и рванули. От расположения роты меньше десяти километров было. Так что, взвод в бэтээры — и здравствуйте, кто не ждал!
— Уж и не помню, — не к месту вдруг задумался господин Дрон, — что из местной гадости я тогда вечером съел, но только у самой проходной меня вдруг так скрутило, что все — сейчас полные штаны будут. Как остановились, я по рации команду "К машинам" и командиру первого отделения: "Ахмет, строй людей, я сейчас!" А сам пачку салфеток в кулак — и мухой к ближайшему укрытию.
Ребята не успели выстроиться, а я уже готов. И к труду, и к обороне. Встаю, значит, парни уже подровнялись. Водители и пулеметчики, как положено — внутри. Ахметгалеев по сторонам поглядывает, где это командир задержался… И тут из окон проходной — пулеметы. Четыре штуки. И по паре гранат из РПГ на каждую машину. Все, — шутовски поклонился Капитан, — был взвод, и нету взвода…
А из ворот тот самый московский капитан выходит. С ним узбеки какие-то. Пара арабов из тех, что мы ему по описи сдавали. Довольные, улыбаются… И дружненько так моих парней достреливают, кто еще шевелится. Гэбэшную с-с-суку я, конечно, тут же и положил. А сам в бега. Понимаешь, — моргнул виновато почтенный предприниматель, — "Стечкин", конечно, хорошая машинка. Но против пулеметов никак не катит. Хоть ты усрись! А мне, тем более, уже и нечем было…
— От погони оторвался, это мля, как два пальца об асфальт… Бегу, а сам думаю. Типа, и куда же это, интересно, я бегу? Если в расположение роты, так меня там уже всяко на подходах ждут. Так и паду смертью героя от пули неизвестного снайпера. Остальные взвода в сотне-полутора километрах, до расположения полка — три с половиной сотни. А и приду я в полк, что скажу?
Дескать, следственная бригада КГБ СССР при поддержке неустановленного количества узбеков и арабов уничтожила взвод советского спецназа? Так это при самом удачно раскладе — прямая дорога в дурку. Про неудачные расклады и думать не хочется… Да и тот еще вопрос — сколько времени эта гэбистская сука, полковник Мирский, позволит дышать такому неприятному свидетелю? А уж возможностей-то у него меня достать — вагон…
Вот и получается, что спешить тебе к своим, товарищ капитан, совсем даже не следует. Потому как, кто из них теперь свои, а кто вовсе даже наоборот — и сам черт не разберется.
— И такая меня, Женя, тут тоска взяла, не передать! — заключил почтенный предприниматель. — Хоть прямо тут ствол из кобуры доставай и пулю себе в башку запечатывай! А вокруг предгорья, лес, сосны, птички поют, солнцу радуются… А вдали вершины снегом посверкивают, перевалы, благодать Божья, как будто и нет вокруг ничего. Ни трупов, ни толп ревущих, ни пулеметов, что по своим в упор бьют… И как-то решил я с этим делом погодить. В башку-то ведь, оно всегда успеется. А мы еще поживем. И, даст Бог, поквитаемся.
Ну, коли жить, то нужно теперь думать — куда податься. Афганистан вроде бы и рядом, таджиков пройти и вот он. А там как? Сороковую армию только три месяца, как вывели, там же еще духи кишат, как змей клубок! Хрен пройдешь. Через Кашгар к китайцам? Ой, что-то боязно мне стало с товарищами из Китайской Народной Республики дело иметь.
Короче, решил я пилить до Каспия, а там уходить в Иран. Ну, бешенной же собаке семь верст не крюк! А что, транспортом разживусь, и ищите меня на просторах нашей необъятной… Решение, стало быть, принял, на душе слегка полегчало, даже расслабился чуток. И тут слышу — метрах в ста шины по асфальту как завизжат! Затем бумц, и только стекла посыплись! Мне бы оттуда, а я — туда. Ишь, не наигрался еще, интересно стало! Только к опушке подбежал, слышу — автоматная очередь. Короткая такая, на два патрона. И визг, будто свинью режут.
Бегать я тут же, ясен пень, перестал. Но все равно аккуратно так, от дерева к дереву, к месту событий передвигаюсь. Смотрю, от дороги к лесу целая процессия. Дама и с полдюжины крепко за нее держащихся кавалеров. Дамочка упирается, брыкается и чистенько так на языке Вольтера визжит:
