Буквальным подтверждением этого тезиса стал павший в неравной борьбе наручник капитанской цепи. Еще через пять минут от оков был освобожден и господин Гольдберг. Впрочем, о свободе думать было еще рано. Тщательно исследовав дверь их темницы, Капитан вынужден был констатировать полное отсутствие даже намека на какую-либо замочную скважину.
— Ну да, ну да! Если нет разницы, зачем платить больше? — неизвестно кому задал вопрос олигарх. — Ведь крепкий засов с наружной стороны двери предотвратит незапланированный выход из камеры ничем не хуже, нежели сейфовый замок фирмы "Lebtig", чья продукция м-м-м… была удостоена золотой медали на всемирной выставке в Вене!
Задумчиво промурлыкав сей незатейливый рекламный тезис, господин Дрон хищно улыбнулся. Любой владелец ресторана или овощебазы с Заводского района, случись ему здесь оказаться, тут же признал бы в почтенном депутате того самого Капитана, что держал в страхе божьем весь район в середине девяностых.
— А и ладно. Тем хуже для тех, кто за нами придет! — В подтверждение своих слов Капитан аккуратно перегрузил остатки трапезы на соседний столик. Затем взял опустевший предмет тюремной меблировки и молниеносным движением шарахнул его об стену. Нет, господа, возможно стол двадцать первого века, изготовленный по спецзаказу из композитных материалов, и выдержал бы такое обращение… Но средневековая конструкция, изготовленная в шип, без единого гвоздя, не говоря уж о шурупах и нормальном мебельном крепеже, на такое явно не была рассчитана. Разлетевшиеся по всей камере конструктивные элементы — тому живое свидетельство.
— Ну, вот и ла-а-адушки, — довольно пропел Капитан, извлекая из обломков пару ножек, каковые в отдельности от стола оказались превосходными, вполне увесистыми и замечательно ухватистыми дубинками. Не слишком длинными — как раз то, что нужно для боя в ограниченном пространстве. — Тебе, Доцент, не предлагаю — мне тут и одному-то тесновато будет.
Ласково огладив обретенное оружие, Капитан выполнил несколько ударных связок — нечто, отдаленно напоминающее филиппинскую технику "синавали". Вот только палки в его руках были раза в два толще тех, что используются в филиппинской борьбе. Что, впрочем, ничуть не сказалось на их скорости. Даже не глядя на капитанские экзерсисы, а лишь слушая свист рассекаемого воздуха, любой добрый христианин непременно помолился бы за упокой грешных душ тех, кому роковым образом не повезет встретиться в бою с бывшими ножками тюремного столика.
— Ну-с, Евгений Викторович, и что вы обо всем этом думаете? — Размявшийся и даже слегка вспотевший Капитан бухнулся обратно на кучу соломы, служившую ложем. — Чем мы не угодили графу Роберу?
— Этому поцу…?! Да кто ж его знает? Слишком мало информации, чтобы делать выводы.
— Ошибаешься, партнер, информации более чем достаточно. Вон, целая камера информации! — Господин Дрон величественным жестом обвел стены их временного обиталища и уперся насмешливым взором в переносицу историка-медиевиста. — Ты что же, думаешь, будто граф любого прохожего устраивает в темницу с таким комфортом? Свежеуложенная солома в товарных количествах, еда, питье с графского стола, ночные горшки опять же… Столики принесены явно из графских комнат. У народа попроще конструкция мебели здесь куда как примитивней — сам наблюдал. Козлы из жердей, между ними поперечины, в которые врезаны те же жерди, только расколотые вдоль. Что еще? Во, даже к стене приковали на длинном поводке, чтобы не доставлять излишних неудобств! А ведь могли бы и намертво притянуть, за все четыре конечности — чтоб уж не дернуться!
— Ну, возможно граф рассчитывает на выкуп и, как благородных людей…
— Включите мозг, прохвессор! Все "блаародные люди" здесь друг друга знают лично или хотя бы наслышаны друг о друге. Выкуп — это только между своими. От чужаков никто выкупа не ждет и на выкуп не рассчитывает. Значит что?
— Ну-у-у… — Баранки гну, — спокойно завершил его мысль господин Дрон. — Вся эта невиданная роскошь — просто знак извинения, демонстрация, что граф лично против нас ничего не имеет. А где-то мы ему даже симпатичны. И, если бы не некие внешние обстоятельства, то мы бы уже давно ехали на юг вместе с нашими спутниками. Как говорится, ничего личного — бизнес.
— Какой такой бизнес?
— Обычный. Графу нас заказали.
— Письмо, переданное по дороге! — осенило, наконец, господина Гольдберга.
— Оно, родимое, и несколько слов, переданных на ушко милейшему сэру Томасу.
На некоторое время в помещении наступила тишина. Евгений Викторович в совершенно расстроенных чувствах переваривал свалившееся на него новое знание о деловых обычаях и традициях гостеприимства европейского средневековья. Почтенный депутат же с нескрываемым удовольствием наблюдал за всеми перипетиями мыслительного процесса, каковой крупными мазками был нарисован на несчастной физиономии господина историка.
— И к-кому мы могли понадобиться? — прервал, наконец, молчание господин Гольдберг.
— Полагаю, скоро узнаем…
