Гулкое эхо темницы с удовольствием откликалось на разнообразные пожелания в адрес хозяина замка. Среди которых "чтоб у него выпали все зубы и остался один — для зубной боли" или "чтобы его ноги служили ему только для ревматизма" были самыми невинными и где-то, государи мои, даже целомудренными. Пожелания обильно перемежались русским матом, который — как полагают знатоки — в первоисточнике своем ни разу не русский, а вовсе даже "идиш-ивритский"… В это же время владелец заводов-газет-пароходов оптимистически обгрызал свиную ногу, одобрительно кивая вслед наиболее удачным пассажам сокамерника.
Несомненно, утро удалось.
Постепенно критика господина Гольдберга начала перетекать из области словесного порицания и моральных инвектив — в область философской спекуляции. Ну, наподобие
— Чем же эта с-сука нас опоила? — размышлял вслух почтенный доцент, старательно отводя взор от завтракающего господина Дрона. — Травяные отвары, типа валерианы, слишком слабы… А большие их количества в вине мы бы точно почувствовали. Безвкусных синтетических препаратов еще ждать и ждать. Восемьсот лет, как минимум…
Да, государи мои… Вот ведь, человек! Уж если с самого детства заточен характером, воспитанием и образованием на интеллектуальную активность, то ею и будет заниматься — хоть даже на краю расстрельного рва. Типа, какой же это калибр во-он у той летящей сюда пульки? Занялся любимым делом, и ни цепи, ни темницы ему нипочем. А вовсе даже наоборот: вынь да положь состав безвкусного наркотика из политического арсенала высокого Средневековья
— Сейчас вообще-то в ходу только алкалоиды растительного происхождения, — продолжал, между тем, размышлять вслух Евгений Викторович. — В основном, производные мака и конопли. Хм, но и те, и другие имеют резкий, ярко выраженный вкус. Который очень трудно как-то замаскировать… Замаскировать!!!
Лицо нашего мыслителя вытянулось, а рот чуть ли не со стуком захлопнулся. Слегка обеспокоенный Капитан перестал жевать и обратил встревоженный взор на застывшего в молчании сокамерника. Примерно через минуту тот ожил и грустными-прегрустными семитскими глазами уставился на собеседника.
— Чтоб я так жил, как вы только что кушали… Кушайте дальше, я вас умоляю! А я пока расскажу печальную вещь… Если шлимазл выиграет миллион в лотерею, он обязательно потеряет лотерейный билет. — Безутешные глаза господина Гольдберга стали еще более безутешными. — Если шлимазл начнет делать гробы, то люди перестанут умирать. А если же он начнет делать свечи, то солнце вообще не зайдет никогда…
— Э-э-э…? — неуверенно протянул почтенный олигарх, робко поглядывая в сторону не до конца догрызенной свиной ноги.
— Да-да! Шоб вы знали! Шлимазл — это я… Это было таки вино забвенья! А вот где была моя голова?!
Потрясенный столь неожиданным силлогизмом, господин депутат просто не знал, что и ответить. Впрочем, вполне уже оживившийся оратор ни в каких ответах не нуждался. Вопрос был явно риторический, а прерванная, было, критика вновь понеслась полноводным потоком.
Из дальнейших объяснений Капитан уяснил, что это все-таки был опий. Но приготовленный особым образом. Недозрелые коробочки мака надрезают и снимают выступивший сок. Процедура вполне обычная и для нашего времени. Далее полученную субстанцию замешивают на меду и выдерживают довольно долгое время. Пока специфический горьковатый привкус не притупится. Далее такой "опийный мед" подмешивают в очень кислое вино, доводя последнее до уровня вполне себе сладких сортов.
Как следовало из объяснений почтенного историка, еще скифы применяли такое вино, давая его преступникам перед казнью. Дабы те спокойнее принимали неизбежное. Именно тогда и появилось это название "вино забвения".
— И вот этот поц…
Трудно сказать, что именно случилось дальше. То ли деятельная натура господина Дрона не выдержала горестных семитских спекуляций, то ли догрызенная, наконец, свиная нога удовлетворила уже его аппетит — сейчас никто и не скажет. Но, как бы то ни было, последний глоток из кувшина в сопровождении сытой депутатской отрыжки и громкого хлопка по столу мгновенно остановил цветистый поток доцентского красноречия.
— Займемся делом, джентльмены, — важно проговорил олигарх, жестом фокусника извлекая нечто из-за пазухи. При дальнейшем рассмотрении нечто оказалось миниатюрной пилой, сантиметров пятнадцати длиной. — Металлокерамика! Здешняя дрянь, по недоразумению именуемая железом, этому монстру на один зуб! Уж не знаю, кто нам собирал вещички в дорогу, но ассортимент подобран со вкусом!
