В пятницу вечером служащие «Старбакса» маялись от безделья. Уже десять минут к нам вообще никто не заходил. Мы торчали за стойкой вдвоем. Будь моей напарницей Гвен, я согласился бы в сотый раз выслушать про ее ребенка (как он ползает, как у него болит животик, как режутся зубки и т. д.) – лишь бы не заснуть. Но я работал с Ив, а она, не выпуская из рук телефона, утрясала свои планы на уик-энд. Поэтому ничто не отвлекало меня от размышлений над дилеммой Жаклин Уоллес.
Наконец появились две увлеченные беседой посетительницы. В одной из них, рыженькой, я узнал подружку Жаклин, которая была с ней в понедельник, но обняла и убежала, не дождавшись очереди.
На девушках были футболки с греческими буквами, из чего я заключил, что передо мной – члены женского студенческого союза. В принципе, Джеки тоже могла оказаться одной из «сестричек» (раз встречалась с «братишкой» и была на той пьянке), но я почему-то совершенно не представлял ее в этой толпе. Правда, я никогда не тусовался в таких компаниях и не знал, кто туда входит, а кто нет. Да и не хотел знать.
До сих пор.
Ив подошла к кассовому аппарату, а я затеял чистить контейнер для кофе без кофеина и случайно подслушал разговор. Услышав, о чем шла речь, я уже не смог отойти.
– …Если бы Кеннеди не был таким козлом, – сказала рыжая.
В этот момент Ив не слишком приветливым тоном осведомилась:
– Заказывать будем?
– Ну а по-моему, не такой уж он и говнюк. То есть он, по крайней мере, сперва с ней расстался, – возразила темноволосая девушка, прежде чем ответить Ив: – Два больших диетических зеленых чая со льдом и лимоном.
Моя напарница пробила заказ. Мочки ушей у нее были растянуты серьгами-тоннелями, а столько пирсинга и татуировок я не видел больше ни у кого. Поэтому, даже не зная Ив, я догадался бы, что она не жаловала «сестричек». Не знаю, была ли у нее для этого веская причина. Так или иначе, откровенничать со мной она не собиралась. Думаю, что наши прохладные отношения объяснялись просто: по мнению Ив, как и по мнению всех окружающих, мои собственные татуировки и пирсинг свидетельствовали о том, что я был расположен к общению не более, чем она сама. Отчасти это было правдой. Меня действительно не тянуло к людям. Исключение составляла всего одна девушка, причем наверняка социально активная.
Я вдруг представил себе, как поступила бы Ив, если бы какой-нибудь качок-«братишка» рискнул к ней излишне приблизиться. Наверное, вынула бы из брови штырь и заколола этого дурака, а уж потом стала бы спрашивать.
– Вот тут позвольте с вами не согласиться, – сказала рыженькая своей подруге. – Кеннеди самый что ни на есть натуральный долбаный говнюк. Она не понимала, а я уже знала. Он порвал с ней, перед тем как начать клеить всех подряд, только потому, что ему так было удобнее. Он думал, это снимет с него ответственность за то, что он разбил ей сердце. Они встречались три года, Мэгги. Это долго! У меня в голове не укладывается!
Мэгги вздохнула:
– Да уж. Мы с Уиллом три недели как вместе. Если бы не член, как у…
– Вашу карту, – вмешалась Ив с нескрываемой брезгливостью в голосе.
Я предпочел не рисовать в своем воображении портрет этого Уилла, кем бы он ни был.
– Так вот, я бы с катушек слетела от скуки. Милее некуда, но едва откроет рот…
– Ну ты и сучка! – прыснула рыжая.
Я достал из холодильника чай, а Ив налила в шейкер сироп.
– Да-да, конечно, хорошие девочки никогда не кончают. Так что будем делать с Жаклин?
– С Хеллоуином у нас ничего не вышло, – вздохнула рыжая. – Она ушла совсем рано. Наверное, из-за того, что Кеннеди прямо у нее перед носом клеил Харпер. Она гонялась за ним с весны и теперь распушила хвост. О боже! Зачем только я потащила Джей на эту дурацкую попойку!
Ив закатила глаза и поставила стаканы, но ее раздражение никого не смутило. Девчонки преспокойно просунули соломинки в крышки и развернулись, продолжая увлеченно обсуждать свой план.
– Давай принарядим ее, как пирожное, и отведем куда-нибудь, где не бывает Кеннеди. Ей давно пора развеяться.
Рыжая назвала известный клуб, где крутили исключительно попсу (заезженную дрянь, набранную по хит-парадам), и я понял, что вышел на новый уровень идиотизма: решил туда пойти. Мне нужно было увидеться с Жаклин на нейтральной территории, и ради этого я мог стерпеть очень многое. Даже поп-музыку.
На сегодняшней лекции я почти не смотрел на Джеки. Пытался побороть притяжение, которое начал испытывать задолго до того, как помешал тому уроду изнасиловать ее на парковке. Да, в ту ночь я спас Жаклин, но заодно стал свидетелем ее унижения, от которого, наверное, она до сих пор не оправилась. Теперь она навсегда связала меня с теми событиями, и я о них неизбежно напоминал.
Я мог не сомневаться в ее отношении ко мне, так как сам, когда она подошла к моей стойке в понедельник, видел ее вспыхнувшие щеки и округлившиеся испуганные глаза. Слышал, как в ответ на мой вопрос она быстро пробормотала: «Все нормально». Почувствовал, как она отдернула руку, стоило мне задеть ее пальцы, передавая карту.
