Глаза Чарльза неподвижно смотрели в мои. Я лизнул губу, закусил лабрет, а потом ответил:
– Она… не знала, что я ваш ассистент. – (Он нахмурился еще сильнее и озадаченно встряхнул головой.) – Мы познакомились не на занятии. Это было еще до того, как вы разрешили ей отработать пропуски и дали мой электронный адрес. Она знала меня как Лукаса, а вы назвали меня Лэндоном. Как ваш ассистент я ни разу не встречался с ней лично: мы только переписывались, потому что наши расписания не совпадали. – Чарльз повел бровью, и я почувствовал, что моя физиономия вспыхнула. – В учебное время.
– То есть пока я не попросил тебя помочь ей с учебой, ты не знал, что она ходит на мои лекции?
– Знал.
Он вздохнул:
– Она думала, что ты просто студент. – Я кивнул. Чарльз стянул с носа очки и прикрыл глаза, снова издав тяжелый вздох. – Значит, ты вел с ней двойную игру, скрывая свою личность. И она узнала правду только сейчас.
– Да, – сказал я и сглотнул, но чувство вины не так-то легко проглотить.
Я и так заврался, новая ложь не входила в мои планы. Однако мне пришлось опять солгать, чтобы защитить Жаклин. Я не знал, почему она промолчала, когда выяснила или заподозрила, что Лэндон и Лукас – одно лицо. Не знал даже, как давно она меня разоблачила. В любом случае, ей было известно, кто я такой, но она продолжала со мной встречаться. Чарльзу это могло не понравиться.
Я защитил ее, потому что не мог поступить иначе. Охрана Жаклин Уоллес стала для меня такой же насущной потребностью, как дыхание.
– Лэндон… – сказал было Чарльз, но, махнув рукой, поправился: – Лукас, зачем это все?
Даже не знаю, сколько раз я сам задавал себе такой вопрос.
– Сначала я не говорил ей, потому что она меня боялась. Как Лукаса – не как Лэндона. А в электронной переписке я казался ей тем, кем вы меня представили: старшекурсником, который поможет решить проблемы с учебой. Она писала мне умно и с юмором, и как Лэндон я ее… – я хмуро посмотрел на свои руки, – я ее не пугал.
Чарльз кашлянул:
– Не хочу тебя разочаровывать, но несколько минут назад я видел вас вместе, и у меня не сложилось впечатления, будто она тебя боится. – (Я сжал губы в тонкую ровную линию.) – Признаешься еще в чем-нибудь, прежде чем я решу, что с вами делать?
«Вот дерьмо!» – подумал я, вдруг вспомнив про другой не вполне красивый поступок.
– Та проверочная работа… Я не сказал ей про нее напрямую, но намекнул, что она будет.
Хеллер прикрыл глаза рукой и сказал:
– Ладно. В понедельник я поговорю с этой девушкой…
– Чарльз, – я подался к нему, умоляюще сложив руки, – виноват я, и больше никто. Жаклин не сделала ничего, что выходило бы за рамки дозволенного. Она много трудилась, чтобы закрыть свои пропуски. Она написала работу сама, как вы и хотели. Если бы у нее возникли сложности – не знаю, может быть, я не удержался бы и помог ей. Но их не возникло. Пожалуйста, не наказывайте ее за мою ошибку.
Чарльз склонил голову набок, его взгляд смягчился.
– Ты к ней сильно неравнодушен, да? – (Я коротко кивнул.) – Сынок, ты выставил ее в дурном свете. Не знай я тебя всю жизнь и суди по тому, как ситуация выглядит со стороны, дело не обошлось бы без дисциплинарных мер. Видимость иногда убедительнее правды – думаю, ты это знаешь. – Он опять вздохнул и накрыл ладонью мои крепко сжатые руки. – Ну хорошо. Ты можешь пообещать мне, что в оставшиеся две недели семестра вы будете общаться только так, как положено ассистенту преподавателя и студентке? Мне нужно твое слово.
Я снова кивнул. В глазах у меня защипало. Я не заслуживал такого легкого прощения.
– Да. Обещаю. Мне жаль, что я подвел вас. И ее.
Он похлопал меня по руке и собрал со стола бумаги.
– Если честно, я и сам частенько ошибаюсь в том, что касается женщин. Но по-моему, врать, чтобы не решать проблему сейчас, а отложить ее решение на потом, это не лучший вариант. Ложь только усложняет все. А потом еще может вернуться и укусить тебя за яйца, как выражается Кейлеб.
Мы оба усмехнулись.
– В этом Кейлеб прав.
– Да, шустрый парень. Но погоди год или два: его настигнет переходный возраст, и половины мозгов как не бывало.
В понедельник я не смотрел на Жаклин, когда она входила в аудиторию. Я не смотрел на нее всю лекцию. Не смотрел, когда Хеллер сказал: «Миз Уоллес, прошу вас ненадолго зайти ко мне».
Бенджамин Тиг бросил на меня взгляд через плечо, после чего наклонился к Жаклин и, кивнув в мою сторону, что-то спросил. Она покачала головой, но не обернулась.
Я продолжал посылать ей вопросные листы, сопровождая их лаконичным комментарием: «В прикрепленном файле новый вопросник. ЛМ». Она не отвечала, да я и не ждал ответа. Я не смотрел, как она входила в аудиторию и как выходила, и все-таки заметил, что Мур проводил ее до дверей, а потом следом за ней направился на улицу. Жаклин на меня не глядела, и я не имел оснований обижаться.
