– Хватит переживать, – твердо сказала сама себе и поднялась с кровати. Старательно расправив примятое ею покрывало, она взяла в руки куклу. Ей показалось, что та тоже над ней смеялась, прищурив глаза.
Невольно улыбнувшись при воспоминании, как "грациозно" брат свалился со ступеней, зацепив своими длинными конечностями сложенные стулья и понаделав шуму, Кастия посадила очаровательный подарок на сундук рядом с Мальвой.
– Теперь это твое место. Оставайся, – сообщила она кукле, отступив на шаг и любуясь на нее, и затем добавила, – А мне пора бежать...
Сумка с травами осталась на террасе, где она ее и нашла, когда выглянула из дверей дома на улицу. Она лежала под боком у сидящего на пороге мрачного Ярета. Опустив голову и согнувшись, он разглядывал у себя под ногами то, что чертил палочкой. Услышав звук открываемой двери, он обернулся и, увидев сестру, отбросил палку в сторону
Гостей не было. Очевидно, пока она была в доме, Сатия, Нерит и Террин покинули их. Девушка невольно порадовалась, что ей не пришлось встречаться с ними, пока не решила, как себя вести. Вряд ли они ничего не заметили. Уж слишком прямолинейно и напористо вел себя Ярет, как и было ему свойственно.
Родители же нашлись на той же лавочке. Они сидели рядом, и мама перебирала подаренный ей сверток с травами и настойчиво совала отцу в лицо, давая понюхать, каждый пакетик, саше и мешочек. По лицу отца Кастия поняла, что тот едва сдерживается и вот-вот начнет чихать. Увлеченная своим занятием мама вроде бы не замечала этого, но на губах играла неуловимая улыбка.
– Я в лечебницу, – сообщила девушка родителям, выходя на террасу и спускаясь по ступенькам рядом с братом.
– Я провожу, – он тут же вскочил на ноги, радуясь возможности отлучиться на время из дома и готовый бежать хоть на край света, лишь бы подальше от иронично поглядывавшего на него отца.
– Ты только больше не толкай сестру в объятия очередного холостяка, Ярет, – не замедлил высказаться отец, стараясь не слишком заметно, но, тем не менее, подальше отодвинуться от протягиваемого ему очередного пахучего свертка, – Она, конечно, уже завтра будет считаться взрослой, но мы с мамой пока еще не готовы выдавать ее замуж...
– Ну, пап, я же не специально, – буркнул сын с таким видом словно говорил это уже далеко не в первый раз. Он поднял с пола сумку сестры и закинул себе на плечо, стараясь, при этом, не смотреть на окружающих.
Девушка слегка порозовела, вспомнив на что, ей пришлось опереться, когда она пыталась подняться, боясь уронить свою нелегкую, но весьма хрупкую ношу.
Она – будущий целитель, а потому тайны для нее это не представляло. Только ее знания ограничивались схематическими рисунками, демонстрируемыми на занятиях наставницами. И это считалось допустимым для девушек ее возраста.
Кара ведь тоже не сразу после окончания обучения была допущена к практическим мероприятиям в лечебнице, заявила сама себе Кастия, а лишь после того, как вышла замуж и приобрела статус замужней дамы. Сначала ей доверили приглядывать за здоровьем женщин, а потом она сама решила, что помощь беременным и младенцам – как раз то, чем она хочет заниматься.
– Каждому овощу – свое время, – любила говорить бабушка, осаждая любопытство своих учениц, впитывающих знания, как губки, и рвущихся в бой с болезнями. Любыми. Лишь бы сами и "по-взрослому".
Ялма рассеянно помахала рукой дочери. Откопав очередной сверточек и понюхав сама, она сунула его мужу под нос со словами:
– Какой запах! Хаид, тебе какой больше нравится? – добившись, что мужчина все же чихнул, удовлетворенно кивнула и совершенно спокойно сказала:
– Ярет, будь немного внимательнее, – Кастия поняла, что во время ее отсутствия и после ухода гостей отец рассказал, что думает о поведении своего сына. В этом случае мама обычно не вмешивалась в воспитательный процесс, именуемый "разговором двух взрослых мужчин". Сколько таких разговоров прошли в их семье, девушка не знала, но не сомневалась, что менее напористый, но более упрямый старший брат тоже давал родителям повод для беспокойства.
– Кастия, – продолжила мама, с удовольствием наблюдая за чихающим мужем, – спроси Кару, какие у них планы на вечер. Может они к нам зайдут? И идите, милая, а то опоздаете.
Отчихавшись и вытирая слезившиеся глаза выуженной из кармана салфеткой, Хаид, глядя на лицо жены, догадался о причинах ее поведения и, развеивая подозрения, поинтересовался:
– Ты специально меня ими травишь, дорогая?... Зачем?
Ялма мило улыбнулась, собрала свои свертки, и, встав с лавочки, полуобернулась к мужу.
– Ты же при мне куришь табак, хотя его запах – далеко не такой приятный, как у этих трав, – наставительно заявила она, направляясь в дом.
– Я так и знал, – трагично вздохнул отец, – Ты мне отомстила...
Кастия засмеялась и потянула брата за локоть к калитке.
– Пойдем. Дейд без нас уедет. И Мали ждет...
Ярет быстро выскочил на поселковую улицу и, закрывая за ними калитку, воспрянул духом.
– Кстати, о Мали, – заявил он требовательным тоном, – Ты же понимаешь, что она тебе – не подруга?!
