- Хорошо бы, если б так; надеюсь, что вы окажетесь правы. Но будь я проклят, если я что-нибудь понимаю. Слишком это все мудрено для вашего покорного слуги.
Казалось, тема была исчерпана. Замечаний больше ни у кого не было. После паузы мировой судья заявил Вильсону, что он, Бэкстон и констебль пришли к нему в качестве депутации от демократической партии - просить его выставить свою кандидатуру на пост мэра: Пристань Доусона собиралась стать настоящим городом, и, по положению, в скором времени должны были состояться первые муниципальные выборы. И это был первый случай, когда Вильсона удостаивала вниманием какая-нибудь партия; положим, невелика честь, но, значит, признали все же его дебют в качестве местного общественного деятеля, - это обещало поднять его на ступеньку выше, и Вильсон был весьма обрадован. Он дал свое согласие, после чего депутация откланялась, а с нею вместе удалился и Том Дрисколл.
ГЛАВА XIV
РОКСАНА НАСТАВЛЯЕТ ТОМА НА ПУТЬ ИСТИНЫ
Настоящий южный арбуз - это особый дар
природы, и его нельзя смешивать ни с какими
обыденными дарами. Среди всех деликатесов мира он
занимает первое место, он божьей милостью царь
земных плодов. Отведайте его, и вы поймете, что
едят ангелы. Ева вкусила не арбуза, нет, это мы
знаем точно: ведь она раскаялась.
Календарь Простофили Вильсона
В то время когда депутация прощалась с Вильсоном, в соседний дом входил Пемброк Говард, дабы сообщить о результатах своей миссии. Судья Дрисколл ожидал его; он сидел в кресле, прямой, как палка, с хмурым челом.
- Ну, Говард, какие новости?
- Самые великолепные!
- Он согласился, да? - Боевой огонек засветился в повеселевших глазах судьи.
- Не только согласился, но был просто счастлив!
- Да ну? Хорошо. Отлично. Я очень рад. Когда же состоится дуэль?
- Нынче вечером. Сейчас. Немедленно. Замечательный молодой человек, замечательный!
- Замечательный? Это даже не то слово! Стреляться с таким человеком не только удовольствие, но и честь. Прошу вас, ступайте не теряя времени! Приготовьте все и передайте ему мои сердечнейшие пожелания. Да, такие молодые люди - редкость! Он замечательный, вы правильно говорите!
Говард не стал мешкать; уходя, он сказал:
- Через час, самое большее, я приведу его на пустырь между домом Вильсона и домом с привидениями; пистолеты я принесу свои.
Судья Дрисколл принялся шагать взад и вперед по комнате в состоянии приятного возбуждения. Вдруг он остановился и начал думать - думать о Томе. Он дважды порывался подойти к секретеру, но не подошел. Наконец он проговорил:
- А вдруг это моя последняя ночь на земле? Тогда я не имею права так рисковать. Да, он ничтожный и недостойный малый, но в этом есть доля и моей вины. Мой брат на смертном одре поручил его мне, а я баловал его и портил, вместо того чтобы сурово учить и сделать человеком. Я не оправдал оказанного мне доверия, а если брошу его сейчас на произвол судьбы, то лишь усугублю тем свой грех. Однажды я простил его, а вот теперь... Если бы я был уверен, что проживу еще долго, я подверг бы его длительному тяжелому испытанию, прежде чем опять простить, но имею ли я право на такой риск? Нет, надо восстановить завещание перед дуэлью, а уж потом, если я останусь в живых, спрячу эту бумагу, и он ничего не узнает; буду молчать, пока он не исправится полностью и навсегда.
Судья Дрисколл уселся писать новое завещание, и мнимый племянник снова превратился в наследника его богатств. Когда старик уже кончил писать, вернулся домой Том, усталый от блуждания по улицам. Он прокрался на цыпочках к гостиной, заглянул в дверь и поспешно отступил назад: сейчас встреча с дядюшкой страшила его больше всего на свете. Удивительно, старик что-то пишет! Никогда раньше он не писал по ночам. Интересно знать, что это за бумага? Том почувствовал леденящий душу страх: а вдруг там что-нибудь насчет него? Беда никогда не приходит одна. Нет, надо во что бы то ни стало заглянуть в эту бумагу, узнать хотя бы, о чем она. Вдруг Том услышал чьи-то шаги и притаился. Пемброк Говард! Что тут такое затевается?
- Все в полном порядке, - радостно сообщил Говард. - Он отправился на поле чести со своим секундантом и врачом, с ними вместе пошел и его брат. Я обо всем договорился с Вильсоном, Вильсон будет его секундантом. Каждый из противников имеет право сделать три выстрела.
- Прекрасно. Как луна?
- Светло, как днем... почти что. Лучшего и не требуется; дистанция пятнадцать ярдов. Ни малейшего дуновения ветерка. И очень тепло.
- Отлично. Превосходно. Одну минутку, Пемброк, прочтите это и подпишите как свидетель.
Пемброк прочитал завещание и скрепил его своей подписью, затем, с чувством пожав старику руку, промолвил:
- Вы правильно поступили, Йорк, но я другого от вас и не ждал. Вы не могли бы оставить бедного юношу на произвол судьбы, зная, что без средств и без профессии он погибнет; вы не могли бы этого допустить ради его покойного отца, если не ради него самого.
