— Я не говорил ему про Педерсона. — Джекобу, по-видимому, было очень важно, чтобы я поверил ему, но я пропустил его слова мимо ушей.
— Если кто и виноват в том, что произошло, — с горечью произнес он, — так это только ты. Ты первый начал сеять подозрения. И внес раскол в наши ряды. И Лу как раз играет ту роль, которую ты отвел ему с самого начала.
Я повернулся к нему. Судя по его резким интонациям, он обиделся.
— Я не в претензии к тебе, Джекоб. И не считаю, что кто-то виноват. Так случилось, и нам теперь нужно искать выход из сложившейся ситуации. — Я улыбнулся ему. — Возможно, это тоже рок. Насупившись, он уставился на могилу.
— Есть и другой вариант: сжечь деньги, — добавил я.
— Ты не сделаешь этого, Хэнк. Это пустая угроза.
Разумеется, он был прав, и я согласно кивнул.
— Речь идет о самой малости, Джекоб. Я же не прошу тебя убить его.
Он не откликнулся. Подняв воротник куртки так, что нижняя часть лица оказалась полностью скрытой, он отвернулся от могилы и посмотрел в сторону Мейн-стрит. Я проследил за направлением его взгляда. Отсюда хорошо просматривался магазин «Рэйклиз», я даже видел окно своего кабинета. Разглядел я и ратушу, и здание почты, и бакалейную лавку. Кругом стояла мертвая тишина.
— Мне нужна твоя помощь, — сказал я.
— Я не могу так обойтись с ним. Он никогда мне этого не простит.
— Он же будет пьян, Джекоб. И даже не вспомнит, как это случилось.
Как только я произнес эту фразу, мне сразу же стало ясно, что я нащупал верный путь. Брата беспокоил не сам факт предательства, а то, что Лу об этом узнает.
Я тут же ухватился за эту мысль и продолжил натиск.
— Если хочешь, можешь изобразить крайнее удивление, сделать вид, что ничего не знал о магнитофоне. Можешь свалить все на меня, сказав, что я пытался одурачить вас обоих.
Джекоб задумался.
— Это будет всего лишь угрозой? — спросил он. — Мы не дадим ходу этой пленке?
Я кивнул.
— Конечно, это будет лишь гарантией того, что Лу нас не выдаст.
Я видел, что он колеблется, и чуть поднажал.
— Ты же сам говорил, что, если придется выбирать между мной и им, ты примешь мою сторону.
Он ничего не сказал.
— Настал момент выбора, Джекоб. Ты намерен сдержать свое слово?
Он молчал очень долго, не отрывая от меня взгляда. Собака возилась в снегу у его ног, урчала, но мы не обращали на нее никакого внимания. Джекоб сложил руки на животе и уставился на родительскую могилу. Глаза мои уже привыкли к темноте, и я ясно различал его лицо, видел его глаза за стеклами очков. В них сквозила тревога. Наконец Джекоб кивнул головой.
Я попытался хоть как-то приободрить его.
— Почему бы тебе сегодня не прийти к нам поужинать? — неожиданно для себя самого спросил я. — Сара готовит лазань.
Для меня до сих пор остается загадкой, почему я предложил это — то ли из жалости к нему, то ли опасаясь, что если он в этот вечер останется один, то непременно позвонит Лу и предупредит его о заговоре.
Джекоб все глазел на надгробие. Я понимал его душевное состояние: природная пассивность, заторможенная реакция на стресс мешали ему проявить настойчивость, и я знал, что, если мне удастся правильно сыграть на его слабостях, он будет беспрекословно исполнять мою волю. Я двинулся в направлении автостоянки. Мэри-Бет, навострив уши, выбрался из сугроба. Он завилял хвостом и начал тереться о брюки Джекоба.
— Пошли, — сказал я. — Сара готовит по маминому рецепту. Все будет как в старые добрые времена.
Я тронул его за руку и подтолкнул к выходу.
Когда мы приехали домой, Сара возилась на кухне.
— Джекоб пришел ужинать, — крикнул я из прихожей.
Сара выглянула в коридор и помахала нам рукой. Она была в фартуке и с металлической лопаткой в руке. Джекоб робко махнул ей в ответ, но опоздал: она уже снова скрылась на кухне.
Я провел его наверх, в спальню. Мэри-Бет шел за нами по пятам. В комнате было темно, шторы опущены. Когда я зажег свет, то увидел, что постель разобрана. Сара, хотя и оправилась от родов на удивление быстро, все-таки была еще слаба и пока основную часть времени проводила в постели, где рядом с ней обычно спал и ребенок.
Я закрыл за нами дверь и подвел Джекоба к ночному столику. Усадив его на край кровати, я поднял телефонную трубку, осторожно размотал шнур и положил трубку ему на колени.
— Звони Лу, — сказал я.
Он уставился на телефон. Аппарат был старым, из черной пластмассы, с цифровым диском. Казалось, Джекоб противится прикасаться к нему.
— Прямо сейчас? — спросил он.
Я кивнул головой и уселся рядом, на небольшом расстоянии от него. Мы расположились на моей половине постели, лицом к окну. Снизу доносилось позвякивание посуды. Мэри-Бет расхаживал по комнате, обнюхивая все углы. Он исследовал ванную, потом занялся колыбелькой. Вернувшись к кровати, пес попытался залезть под нее. Я отпихнул его ногой.
— Это была наша колыбель, — напомнил я Джекобу. — Отец сам ее сделал.
На Джекоба мои слова, казалось, не произвели никакого впечатления.
— Что я ему скажу? — Он вопросительно уставился на меня.
— Скажи, что я пригласил вас обоих выпить завтра вечером, отпраздновать рождение Аманды. Я за все плачу.
— А если он спросит насчет денег?
