Я не догадывался, насколько пьян мой брат, пока он не встал. С трудом выбравшись из-за стола, он на полусогнутых ногах сделал пару шагов к разделочному столику; лицо его было испуганным, руки он выставил вперед. Казалось, будто он разом превратился в толстенную куклу-марионетку, и кто-то другой теперь контролирует его движения, дергая за невидимые нити. Джекоб положил свою огромную руку на столик и уставился на него, словно опасаясь, что он может исчезнуть, стоит оставить его без присмотра. Потом он покачнулся и хихикнул.
— Почему бы тебе не остаться у нас ночевать? — предложил я.
Он окинул взглядом стол и стулья, посудомоечную машину, раковину, плиту.
— Где, здесь? — спросил он.
— В комнате для гостей. Наверху.
Джекоб хмуро посмотрел на меня. Он никогда не ночевал в нашем доме — ни разу за все годы, что мы здесь жили, — и казалось, будто мое предложение озадачило его. Он собирался что-то сказать, но не успел открыть рот, как я перебил его.
— Тебе нельзя садиться за руль в таком состоянии. Ты слишком пьян.
— А что скажет Сара? — громким шепотом спросил он, выглядывая в коридор.
— Не беспокойся, — сказал я. — Она не будет возражать.
Я помог ему подняться по лестнице, чувствуя себя рядом с этой тушей, которую мне приходилось поддерживать и подталкивать вперед, мальчишкой-подростком. Джекоб то и дело хихикал.
Я провел его в комнату для гостей, что находилась напротив нашей спальни. Он уселся на кровать и попытался расстегнуть рубашку. Я присел перед ним на корточки и начал расшнуровывать ему ботинки. Пес тоже пришел вслед за нами. Он обнюхал всю мебель в комнате, потом забрался в постель и свернулся на ней плотным клубочком.
Сняв с брата ботинки, я взглянул на него и обнаружил, что он сидит, изумленно уставившись на спинку кровати.
— Все в порядке, — проговорил я. — Сейчас я уложу тебя спать.
— Это моя кровать.
Я кивнул головой.
— Да, сегодня ты будешь спать здесь.
— Это моя кровать, — повторил он, на этот раз с большей настойчивостью. Джекоб протянул руку к изголовью, и я понял, что он имеет в виду. Это была кровать, на которой он спал еще ребенком.
— Все верно, — кивнул я. — Отец привез ее к нам незадолго до смерти.
Затуманенным взглядом Джекоб окинул комнату. Знакомых предметов он больше не обнаружил.
— Впрочем, матрац на ней новый, — сказал я. — Старый весь износился.
Джекоб, казалось, не понимал, о чем я говорю.
— Теперь она в комнате для гостей, — пробормотал он.
Он еще какое-то время разглядывал спинку кровати, потом оторвал ноги от пола и завалился на спину. Кровать качнулась под ним, как лодка. Собака приподняла голову и недовольно покосилась на него. Джекоб наконец закрыл глаза. Заснул он почти мгновенно, его тяжелое дыхание всего за несколько минут переросло в храп. Мышцы лица расслабились, челюсть отвисла, и я разглядел его зубы. Они казались слишком большими, широкими и толстыми для его рта.
— Джекоб? — прошептал я.
Он не ответил. Очки сползли ему на нос, и я приподнялся, чтобы снять их. Я вывел дужки из-за ушных раковин, сложил очки и оставил их на столике возле кровати. Без очков Джекоб выглядел старше своих лет. Я нагнулся и легким поцелуем коснулся его лба.
Из спальни донесся детский плач.
Джекоб приоткрыл глаза.
— Поцелуй Иуды… — хриплым шепотом произнес он.
Я покачал головой.
— Нет. Я просто желаю тебе спокойной ночи.
Он попытался сфокусировать на мне взгляд, но безуспешно.
— У меня все плывет перед глазами, — пожаловался он.
— Это пройдет. Постарайся расслабиться.
Он улыбнулся, явно подавив в себе желание хихикнуть, потом как-то неожиданно стал серьезным.
— Ты поцеловал меня на ночь? — спросил он. Голос его чуть дрогнул.
— Да.
Слегка сощурившись, он пристально посмотрел на меня. Потом кивнул.
— Спокойной ночи, — заплетающимся языком произнес он.
Когда он закрыл глаза, я, пятясь, тихо вышел из комнаты.
В спальне я застал Сару в постели. Она уже успокоила Аманду, и малышка, тихонько воркуя, засыпала в своей колыбельке.
Деньги были сложены в стопку на комоде. Переодевшись в пижаму, я подошел и взял их.
— Это было глупо, Сара, — сказал я. — Мне даже на верится, что подобное предложение исходило от тебя.
Она внимательно посмотрела на меня. В лице ее отразились удивление и обида.
— Я подумала, что так будет веселее, — проговорила она. Сара сидела в одних трусиках, волосы ее были сколоты в пучок, как у школьной учительницы.
— Мы же договорились не дотрагиваться до денег, — напомнил я.
— Зато всем было весело. Согласись. Тебе ведь тоже понравилось.
Я покачал головой.
— Вот из-за такой же ерунды мы и попадемся.
— Но я же не выносила их из дома.
— Ты не должна даже прикасаться к этим деньгам, пока мы не уедем отсюда.
Сара нахмурилась. Я знал, что она сейчас обо мне думает: что я груб и все такое, но меня это не волновало.
— Обещаешь? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Хорошо.
Я положил деньги на кровать и начал пересчитывать их, однако то и дело сбивался со счета.
— Он ничего не взял, — произнесла вдруг Сара. — Я уже проверила.
Меня словно током ударило. Я и сам не мог объяснить, почему вдруг кинулся считать деньги.
