Переспросить в третий раз постеснялся. Отнес в 707 номер зубной набор. Мне открыл дверь какой-то парень, показал жестом "тссс" и закрыл дверь.
Позже стало известно, что в номере 707, который люкс, жил какой-то современный известный исполнитель, а меня ждал первый настоящий разнос.
Алина тем временем была в Сочи. И ее не особо интересовало, что там у меня. А меня не особо интересовало, что там у нее. И я понял, что так будет всегда.
12.
В конце июля состоялся разговор между мной и начальницей хозяйственного отдела:
– Артур! Нам твоя помощь не понадобится на следующей неделе.
Я смутился. И обрадовался – я запарился за месяц. Но не мог не спросить:
– Все в порядке?
– Да, просто Руслан выходит из отпуска, и ты можешь отдохнуть неделю. Потом еще на пару недель ты нам понадобишься.
– Хорошо, спасибо, могу идти?
– Все сделал?
Я сделал не все, но все равно сказал:
– Да!
Это было великое облегчение! На меня давили эти стены служебных помещений. График два через два, конечно, хорош, но давался мне с натяжкой с непривычки. После каждой смены я был вымотан, и думал: а может и хрен с этим отелем?
Мама предложила отвлечься и съездить к бабушке с дедушкой в Москву. Я немного пораскинул мозгами и понял, что лучше варианта нет. Купил билет до Москвы. Не авиабилет, не билет на поезд. Решил поехать на автобусе, чтоб сэкономить.
Наутро я приехал на автовокзал. Долго не мог разобраться, где происходит посадка. Поспрашивал у прохожих, которые стояли на парковке с сумками. Сказали, что есть еще время, и посадка там, где стоят они. Подумал, что у меня достаточно времени чтоб нарулить сигареты.
Когда вернулся на парковку, на ней уже стоял здоровенный автобус и небольшая ГАЗелька рядом. Мест не осталось в большом и комфортабельном автобусе – слишком много времени потратил в универмаге. Пришлось занять место в ГАЗельке.
Сиденье было твердым, кондиционера не было, а моими попутчиками были азербайджанцы, таджики и алжирец, который не разговаривал по-русски. Мы с ним быстро сдружились: я говорю по-английски и по-русски, а он вполне удачно смекнул, что ему выгоднее наладить со мной контакт.
– Слушай, а что ты вообще забыл в Уфе?
– Я преподавал в детском лагере под Уфой английский. От университета подал заявку на волонтерство, и приехал сюда. Сейчас мне предстоит долгий путь обратно в Алжир, и, слушай, почему здесь такие неудобные сиденья?
– Дружище, мы выбрали не тот автобус. Там кондиционеры даже есть.
– Ну ладно.
Он не пил и не курил, но на каждой остановке он выходил со мной, рассказывал свои истории, расспрашивал меня о работе в отеле, о моей девушке. Я рассказывал. Он не пил пиво, а я пил на каждой чертовой остановке, но его это не смущало. Я его зауважал за это.
Случайные попутчики в набитой битком маршрутке: 19 часов поездки вполне сплотили нас и дали возможность раскрыться друг перед другом, как не получалось открыться близким. Не так страшно сближаться с теми, с кем видишься, скорее всего, в первый и последний раз.
Доехали в Москву без происшествий. Распрощались с Ибрахимом и разошлись кто куда.
Через пару дней он отметил меня в своем инстаграме, подписал фотографию: "Писатель и сотрудник отеля из Уфы. Спасибо за поездку, дружище! Увидимся когда-нибудь".
Не увиделись.
Спина болела еще неделю.
13.
В первый раз написал Зорану Питичу, когда мне было 16. Отправил ему свой сборник рассказов, а он дал несколько советов о том, как писать лучше. Когда я приехал в Москву, я ему предложил выпить. Удивился, когда он отреагировал на мое предложение с энтузиазмом:
– Артур! Там у макулатуры концерт на днях. Можно встретиться там.
Дважды меня приглашать не надо. Я легок на подъем.
Концерт проходил в баре "Лес". Было душно. Мы с Зораном, его подругой и с супругой Алехина продавали книжки издательства "ил-мьюзик". Я чувствовал себя странно. Поскольку мне дали проходку, я сэкономил деньги на выпивку. Пару раз подходил Алехин, кивал в мою сторону и спрашивал:
– Это че за поц?
– Это мой друг, и он тоже писатель, – отвечал Зоран.
Через некоторое время подходил более пьяный Алехин:
– Это че за поц?
Зоран отвечал то же самое.
Я сидел и смущался, пил одну порцию джим бима со льдом за другой – чтоб меньше нервничать. Время от времени подходили девушки и парни, что-то спрашивали у меня о книжках, я им что-то отвечал. Покупали, благодарили и уходили. Пару раз у меня спросили:
– А ты кто такой и почему тебе доверили продавать книжки?
– Не знаю.
Концерт закончился, а поток желающих прикоснуться к независимой литературе хлынул на нас. В восемь рук мы продавали одну за другой, от покупателей несло потом. Они слюнявили купюру за купюрой, я судорожно считал сдачу одной рукой, прямо как водитель маршрутки, и передавал книжки.
– Сдача есть?! – обратилась ко мне Даша.
– Ща-ща-ща, – суетился я и передал ей сдачу.
– А можно мне книжку Сжигателя?
– Ща-ща-ща…
– Сперанский, распишись на моих сиськах!
– Ща-ща-ща-ща…
