– И планирую продолжить покушаться на это лакомство, – заверила она. Ну и пусть все вокруг считают, что она не дружит с головой. Девушка и сама не была уверена в обратном.
– Бестолковая мышь. – Он ловко, прежде чем Марори успела увернуться, схватил ее за подбородок, заставил смотреть на себя. В темноте капюшона ртутные огни вспыхнули ярче, обозначились белоснежные клыки. – Может, пора перестать корчить из себя жертву?
Его резко изменившийся тон заставил широко распахнуть глаза. Пальцы держали жестко – не шелохнуться. Под ними по коже расползался лед.
– Жертву?
– С первого дня здесь ты только то и делаешь, что изображаешь из себя брошенного на растерзание удавам кролика. Этакая милая девчушка, безобидная овечка. Марори Милс, пора проснуться. Здесь тебе не Эльхайм, здесь всем насрать на твои невинные глазки, на то, доживешь ты до утра или нет. Это место не примет тебя до тех пор, пока ты сама не захочешь стать его частью. Наивность хороша в малых дозах, но в таком месте наивность может быть смертельной.
– Но я.
Крэйл смахнул контейнер с едой на пол, придвинулся вплотную. Так близко, как будто сейчас задушит.
– Хватит «нокать», – окатил он. – Тебе нужен Дра’Мор? Раз и навсегда реши уже – да или нет. И если нет, то удирай со всех ног, потому что одиночке-простокровке здесь не выжить.
– А если нужен?
– Тогда пора научиться кусаться и давать сдачи. Потому что кроме прочего, кому-то ты очень нужна мертвой.
Он отпустил ее, спрыгнул на пол. И хоп! – снова перевоплотился в горбатое страшилище. И заковылял прочь, по пути наткнувшись на инкуба. Тот нес еще один пакетик с соком, который тут же вручил Марори.
– Вообще он правильно сказал, – неожиданно согласился Эашу.
– А ты подслушивал.
– Эй, цыпочка, никто здесь не рискнет остаться с голодным Шаэдисом наедине, в том числе ребята, у которых мяса на костях побольше, чем у тебя. Если бы он тебя укусил – была бы жопа, поверь мне.
– Похоже, одного «нет» ему достаточно.
Эашу с сомнением вскинул бровь, потом погладил ее по голове.
– Будь хорошей девочкой – и станешь моей девочкой.
– Одной из свиты?
Инкуб делано надулся.
– Никакая это не свита, цыпочка, это все – часть моего статуса. – Он сделал взмах рукой, повторяя свой привычный фокус – и вручил собеседнице розу. Пройдет пара минут – и от благоухающего цветка останется лишь призрачная дымка, но зато эффектно, ничего не скажешь. – Я должен поддерживать имидж, а все это стоит некоторых материальных затрат.
– Как будто тебя из-под палки заставляют.
Эашу как-то странно посмотрел на нее, и на краткий миг стал совершенно и безоговорочно серьезным. Но тут же звонко чмокнул воздух около ее носа. Марори фыркнула.
– Ты очень бестолковая цыпочка, и с этим нужно что-то делать. Полагаю, половая зрелость пойдет тебе на пользу. И вообще – пора нам обсудить.
Марори сбежала раньше, чем он перешел к щекотливому вопросу.
Троекратный бой колокола оповестил начало третьей пары.
– Кусака, а ну живо сюда!
Бесполезно: хал-гончая рвалась с поводка и неслась вперед, словно бешеная лошадь, даром что вдвое меньше той размером. Как ни упиралась Марори ногами в землю, как ни хваталась за каждый столб на пути – все тщетно. Псина как угорелая тащила ее по проспекту. И откуда только прыть взялась в этой костлявой туше, по виду и не скажешь, что такая резвая, – доходяга и весь спрос. На деле эта доходяга выделывала те еще маневры.
Усмирить Кусаку удалось только двумя кварталами ниже, когда Марори настолько вымоталась, что была готова упасть мешкам и позволить псине волочить себя следом. Пока она переводила дух, навалившись на рекламный щит, хал-гончая уселась рядышком и с довольным видом скалилась на прохожих, при этом отчаянно виляя раздвоенным хвостом.
– Кусака, я пожалуюсь хозяину, – пообещала Марори. Халы считались домашними животными, причем весьма сообразительными. Кусака, разумеется, прекрасно понял смысл угрозы. – И не смотри на меня, в прошлый раз было точно так же – и что? Я тебя не сдала, а ты снова!
Псина захлопнула пасть и вздумала рычать. Ничего, это они уже проходили, такие штуки действуют раз, максимум – два, но не месяц спустя. Именно столько Марори подрабатывала нянькой этого тощего монстра у добропорядочного ифрита айраса саж Таламина. Трижды в неделю по два часа выгуливала Кусаку и получала за это шестьдесят эспер в неделю. Невесть какая сумма, но все же заметная прибавка к скудному бюджету. Правда, эти два несчастных часа превращались в гонки на выживание, после которых Марори едва таскала ноги. Зато ифрит любил нахваливать, что, мол, Кусаке она нравится и хал-гончая после прогулок выглядит довольной, как никогда.
«Не то, что с прежним», – любил поворчать саж Таламин, на чем свет ругая предыдущего помощника, из-за неосторожности которого его любимец чуть не лишился лапы.
