В конце лета я уже не участвовал в налетах и перестрелках. Кадров с моим «геройством» и щедростью при раздаче награбленного добра нуждающимся и без того хватало с избытком. Меня начали прятать. Где, позвольте вас спросить, можно укрыться от Инфоса — в жерле Мерапи?
Пока получалось, что почти везде, если укрываемый готов отказаться от некоторых бытовых удобств вроде мягкой постели и ежедневного умывания. Главный противник пребывал в нокдауне, ему было не до меня. Вероятно, его немочь только усиливалась с распространением по атмосфере вулканического пепла и уменьшением притока солнечного света. Время от времени с разных концов света поступали сведения о его чудачествах. Что там олень, скатанный в шар! Поговаривали — не знаю, правда ли, — что такое случалось и с некоторыми невезучими людьми. В одну секунду быть смятым, перемолотым и покатиться куда-то шариком — бр-р!.. А кашалота, размазанного тонким слоем по пляжу, вы видели? А дикие инфосолитоны, напоминающие видения, какие бывают только в наркотическом бреду? А миражи на полнеба? В Тасмании выпал зеленый снег. Ходили слухи, что где-то деревья сами выкапывались из земли и пробовали ходить на корнях, а где-то с неба упала градина размером с небольшой айсберг. Искусственный разум психовал, вместо того чтобы экономить ресурсы, попросту отключив часть функций. Кратер Мерапи еще продолжал дымиться, но это была уже сущая ерунда. Вулкан уже сделал все, что мог, большего от него не требовалось.
Впрочем, мы пока еще не начали открытую войну непосредственно с Инфосом…
Это сделало Братство вольных штукатуров. Внезапно, будто прорвало дамбу, в мир выплеснулся поток правды во всех мыслимых упаковках, от серьезных статей до бойких фельетонов и опять-таки карикатур. Затем пошли репортажи. Смысл был один: мы рабы искусственного интеллекта. Император и правительство виновны лишь в том, что пляшут под его дудку, — хотя что им, собственно, остается делать? Главный враг не они, главный враг — информационная среда. Именно сейчас самое время ударить по ней и сбросить вековечный гнет. История человечества должна вершиться людьми, а не какими-то там монадами. Вперед, братья, завоюем свободу!
Кажется, блокировать защитные программы и проталкивать свои материалы в общепланетную сеть штукатурам удавалось даже легче, чем нам.
Мика попеременно то краснел, то бледнел от злости. Наедине со мной он дал волю распиравшему его раздражению.
— Ведь даже не предупредили!.. Союзнички!.. — и шла крутая брань.
Я мог бы сказать ему, что мы тоже не предупредили союзников о начале войны с правительством, но предпочел держать рот на замке. В конце концов, кто, как не я, отвечал за связь с Братством? На ком вина?
Мика понемногу успокаивался.
— Ладно… — процедил он сквозь зубы. — Что случилось, то случилось, теперь не исправишь. Они не поддержали нас, когда мы начали экспроприацию продовольствия. Имели право. Да и не в их интересах потрошить склады. В их интересах, чтобы кто-нибудь другой, вроде нас, до поры до времени отвлекал на себя внимание правительства. Понимаю. Молодцы. Они раньше времени ополчились на Инфос. Это зря. Зато они все-таки начали действовать. Сейчас это важнее всего.
— Наверное, мне бы следовало слетать к герцогине, — пробормотал я, не зная, что и сказать, — договориться о координации наших действий…
— Ага, как же! — Мика вновь выругался. — Наивный ты. Угодишь к штукатурам в лапы — теперь они тебя уже не выпустят. Ты — Лунатик, народный герой, символ борьбы, наше знамя. Кто же отдает знамя соперникам?
— Но координация…
— Будет осуществляться по другим каналам. Забудь.
Об этом-то я «забыл», а о моем дурацком статусе идола — нет. Забудешь тут! Сопротивление и Братство почти одновременно выпустили массовым тиражом тоненькие брошюрки «Наш вождь» и «Надежда человечества». В обеих имелся мой портрет, далее шли краткие и неточные сведения о моем рождении на Луне в уникальном статусе подлинно свободного человека, о годах напряженной работы мысли, о моем горячем сердце, о мужественном решении прибыть на Землю ради освобождения человечества от постыдного ига, о неуклюжей попытке властей объявить меня сумасшедшим, о дуэли с негодяем, вероятно, подосланном врагами, о каторге, побеге и начале активной фазы борьбы. С кем я боролся и от какого конкретно ига намеревался освободить человечество — тут в источниках имелись некоторые разночтения, что и неудивительно. Автор-штукатур оказался парнем с воображением: в своей брошюре он заявил, что Константин Малеев, то есть я, не иначе как отдаленный потомок знаменитого республиканца Клода-Франсуа Мале, расстрелянного из кремневых ружей за мятеж против тирании двенадцать веков назад. Наверное, в агитпропе Сопротивления кусали локти: почему не додумались до этого сами? Зачем плохо учили историю? Ведь сходство фамилий очевидно!
