В конце концов, страшный зверь, атаковавший меня в музейном запаснике, лишь пугал. Прошло время, и я догадался. Это не пуля в сердце и не тонна кирпича, свалившаяся на голову. Мне всего-навсего указали на неправильное поведение. Погрозили пальчиком.
— Генераторы инфосолитонов — очень старая идея, — сказал Мика, — над ней думали умы получше наших. Долго прикидывали так и этак, изобретали тактические схемы, моделировали… нет, не выходит. Дохлый номер. При любом варианте получается проигрыш с разными последствиями для нашего дела. Вплоть до самых поганых, уж поверь.
Я поверил, хотя и не сразу. Верить не хотелось, но ведь Инфос и в самом деле предпримет контрмеры раньше, чем мы сумеем начать. Но генераторы — ладно… Это потом. Коммуникация — вот наша главная беда. Ценность высказанной мысли сразу обращается в ноль, хоть сообщай ее голосом, хоть царапай на бересте гвоздиком, хоть шифруй как хочешь. Такова же и эффективность приказа.
— Есть тут еще кто-нибудь толковый, кроме твоего Сэма? — спросил я.
— Ромео.
— С Джульеттой? — Я хихикнул.
— Нет, просто Ромео, имя такое. Ромео Саркисян. Нейрофизиолог, технарь, умелец и тоже бывший барон. Айда в мастерскую, держу пари, он там.
Саркисян оказался толстым пожилым дядькой с внушительным носом, отросшей нечесаной шевелюрой и недельной щетиной на подбородке и щеках. Из-под ворота грязной майки любознательно выглядывала седая растительность. Рабочий халат, тоже грязный, по случаю теплой погоды был брошен прямо на пол, отчего я поначалу принял его за половую тряпку. Глаза умельца были воспалены, на всклокоченной голове красовался грубый пластмассовый обруч с приделанными к нему непонятными штуковинами безобразного вида и тянущимися от него к металлическим ящикам проводами, даже не сплетенными в жгуты, так что казалось, будто экс-барон угодил в паутину. По-видимому, любую техническую идею, пришедшую ему в голову, умелец осуществлял тут же «на коленке» и немедленно испытывал, не заботясь ни о технической эстетике, ни об элементарном удобстве. Что-то тихо жужжало, кажется, тот самый обруч.
Увидев Мику, Ромео едва заметно кивнул, а по мне лишь скользнул не очень-то любопытным взглядом. Мы вежливо поздоровались.
— Ну? — шевельнул кустистой бровью Ромео.
— Вот, привел новичка посмотреть… — пробормотал Мика.
— А на что тут смотреть? — утробно проворчал умелец. — Ничего еще не готово. На меня? Так я не картина. Сделай милость, уйди и прихвати с собой приятеля.
Мы ретировались за дверь.
— Он занят, — оправдывался Мика. — Ему сейчас и впрямь лучше не мешать.
— Умелец, говоришь? — с сомнением проговорил я. — По-моему, он просто хам.
— За это его лишили титула, — сообщил Мика. — Был какой-то скандал… Баронство было жалованное, а через месяц императору пришлось его отнять. Многие титулованные были довольны: мол, рядовой дворянин всегда останется только дворянином и вообще не в коня корм.
Со стыдом должен сообщить: я подумал то же самое. И тут же признался себе: я и сам не подарочек. А вслух сказал:
— Ладно… Над чем хоть он работает?
— Над телепатией.
Я тяжко вздохнул.
— Безрезультатно, конечно…
— Почему это? — удивился Мика.
— Потому что Инфос не отреагировал, — рассудил я. — Значит, для него это безопасно. А почему? Потому что твой Ромео не добился результатов. Я говорю не о мыслепередаче и мыслеприеме — считывать простые мысли при помощи томографа умели еще тысячу лет назад, — я говорю о секретности сообщений и о помехозащищенности канала передачи. С этим ведь проблема, а?
— Ромео надеется ее решить…
Несмотря на долгое заключение в психушке, Мика оставался оптимистом. Я даже позавидовал ему.
Стоящая перед Ромео задача не казалась мне неразрешимой. Но каждому, кто разбирается в технике, сразу стало бы понятно: решить ее будет очень непросто. И все-таки это был шанс…. В отличие от болтунов в гостиной, этот грубиян с шекспировским именем действительно занимался реальным делом. Пожалуй, надо помочь ему, подумал я.
— Обойдусь без сопливых! — донесся из-за двери до моего слуха неприятный голос умельца.
Ничего себе! Он и впрямь может считывать мысли.
— Еще как могу. Проваливайте.
Обрадовался ли я? Ну еще бы!
Нет, не тому, что один из колонистов смастерил приборчик, который кое-что может: от такого приборчика до создания действительно эффективной и, главное, секретной телепатической связи дистанция та еще. Я был рад, что хотя бы один человек в колонии неисправимых бунтарей занят настоящим делом и, вероятно, поистине неисправим. Наш человек!
Если он добьется успеха, то Инфос впервые за всю его историю может оказаться в роли догоняющего. Я не тешил себя иллюзиями: он догонит. Для него это не просто необходимая, но еще и интересная задача. Как скоро он решит ее и зауважает ли нас, решив, — загадка. Но попытаться стоит.
