Но это потом. Пока же надо осознать: у нас нет и тени поддержки со стороны населения, даже нетитулованного. Мы готовим не революцию, мы готовим переворот. Что значительно проще, хотя риск нисколько не ниже.
Четвертое: уже сейчас нужно начинать готовить специалистов по управлению промышленностью, массовым вещанием, связью, а главное, энергетикой в «ручном» режиме. За сельское хозяйство можно не слишком беспокоиться: оно в руках латифундистов-феодалов, они справятся. В первую очередь нам нужны толковые технари, кризис-менеджеры и пропагандисты. Нужны и боевые части — увы, не против Инфоса, а против людей. Подавление неизбежных беспорядков должно осуществляться быстро и эффективно. Только розовый идеалист с клубничным сиропом вместо мозгов может думать, что бойцы не понадобятся.
Вопрос: где взять военных в мире, уже которое столетие лишенном войн? Рудольф нашел бы их, мобилизовав в дополнение к гвардии и полиции, например, членов охотничьих клубов, и такую помощь следует принять, но все же отдавать боевые части императору что-то не хочется. Значит, придется искать — и непременно найти — альтернативу…
Пятое…
Шестое…
Десятое…
Голова шла кругом. Я едва справился с искушением поделиться мыслями с Микой. Остановил себя соображением: все эти шаги станут актуальными не раньше, чем Саркисян решит проблему секретной телепатической связи. А что я — лично я — могу сделать до того?
Только одно: искать «родильные дома».
Где? По всему миру. Как? Очень просто: по концентрации мельчайших частиц, витающих в воздухе. Чем выше их концентрация, тем ближе генератор монад. Придется сконструировать измерительный прибор, отсеивающий крупные взвешенные частицы минеральной пыли и пыльцы растений и реагирующий на увеличение концентрации пылинок субмикронных размеров. Решаемая задача.
Портативный приборчик я сконструировал в тот же день, три дня ушло на изготовление его в мастерской и отладку на вольном воздухе и еще день — на установку прибора во флаере с выводом данных на экран. Летательный аппарат протестовал, воображая, что он тут самый умный, и отказывался подчиняться. В конце концов мне удалось заставить его летать в режиме ручного управления. Ерунда, обойдусь и ручным. Что значит упрямство тупой железяки по сравнению с изобретательным человеческим упрямством? Смешно и сравнивать.
Точной концентрации монад в воздухе прибор не показывал; мне она и не была нужна. Главное — ее изменение. Я откалибровал прибор, приняв концентрацию монад на территории колонии за единицу. Пусть грубо, зато наглядно. После чего поднял флаер в воздух.
На стометровой высоте концентрация составила 0,99, на пятисотметровой — 0,95. Я полез выше и нашел, что на двух километрах концентрация частиц снизилась до 0,79, а на пятикилометровой высоте упала до 0,53. На девяти тысячах метров навигатор предупредил меня о том, что я опасно приблизился к воздушному коридору для магистральных авиаперевозок, и я, отметив, что на экране высвечивается 0,30, пошел вниз. Первый опыт удался.
Впрочем, он убедил меня только в том, что концентрация наночастиц в земном воздухе приблизительно соответствует атмосферному давлению, плавно уменьшающемуся с высотой. Не ахти какая сенсация.
Теперь следовало летать туда-сюда по горизонтали, следя за прибором и делая поправку на высоту. Также, вероятно, и на циклоны-антициклоны. Я решил, что вполне способен сделать это в уме, — меня устраивали и приблизительные данные. Если «фабрика монад», она же «родильный дом» существует, то ее обнаружит и неаккуратный исследователь с несовершенным прибором. Вблизи «родильного дома» концентрация наночастиц должна просто зашкаливать, во всяком случае с подветренной стороны от объекта.
Я ничуть не удивился бы противодействию со стороны противника. Инфос запросто мог заблокировать двигатель, а то и уронить флаер вместе со мной с девяти тысяч метров, — но он не вмешивался. То ли еще не проник в смысл моих маневров, то ли решил дать мне поиграться.
Над горным Алтаем я не нашел ничего, кроме дивной красоты. Чуть южнее того места, где мутная, словно размывшая цементный склад река сливалась с рекой прозрачной, берущей начало со снежных гор, я повернул на север.
Эффект оказался нулевым и тут. Я долетел аж до океана и вернулся в колонию уже ночью, уставший и голодный. Леса, равнины, реки, болота, поселки, города, опять леса, тундра — и только. Прямо-таки обзорная экскурсия ради того, чтобы набраться впечатлений, ну и время убить. (А оно, между прочим, мое и непрерывно утекает!) Отрицательный результат, скажете, тоже результат? Скажите это себе, а мне не надо.
Незначительные изменения концентрации наночастиц я проигнорировал, списав их на рельеф и циклоны с антициклонами. По-моему, правильно сделал.
Волоча ноги, вошел к себе — а там Джоанна кухарит, мучая кухонный комбайн, и по апартаментам распространяется умопомрачительный запах настоящего — такое на Луне не попробуешь — жаркого.
— Вот так номер! — только и сказал я, увидев супругу.
