В отличие от большинства городов Алжира и Марокко, столица Туниса обладала вполне развитыми торгово-ремесленными пригородами. Эти старинные предместья — Баб ас-Суика и Баб ал-Джазира — примыкали к тунисской Медине соответственно с севера и с юга, тогда как с востока она переходила в христианские кварталы (
После этого аскетически оформленный военный оплот Альмохадов расширился и превратился в роскошный правительственный квартал, включавший сады, искусственные озера и дворцовые комплексы (в том числе Бардо, упоминаемый в исторических источниках с 1240 г.)[437]. Эта, по выражению Ш.-А. Жюльена, политика престижа[438] в начале XIV в. распространилась и на пригороды, которые с этого времени фактически превратились в районы города. Они получили новые мечети и рынки, а также были обнесены протяжённой крепостной стеной с бастионами[439]. В результате при Хафсидах Тунис приобрёл вид процветающей метрополии и стал средоточием деловой и культурной жизни Ближнего Магриба. Думается, что в судьбах г. Туниса соединились преимущества гетерогенетического города-порта и старинного военно-административного центра. А вот прежней столице Ифрикийи — Кайруану — в позднем Средневековье повезло меньше. Ранние Хафсиды преимущественно ориентировались на доходы от морской торговли, в силу чего Кайруан, расположенный в глубине страны, был низведён до положения второстепенного города. Косвенно постепенному упадку Кайруана способствовали и частые в XII–XIII столетиях набеги хилалийских племён[440].
В Марокко и Алжире XIII–XV вв. генезис новых административных центров шёл скорее за счёт их возникновения рядом с уже существовавшими старинными городами. Это обстоятельство особенно заметно на примере Нового Феса (Фас ал-Джадид) и Нового Тлемсена (ал-Мансура). В первом случае новый город возник в 1276 г. как альтернативное Фесу средоточие военной силы, аппарата управления и имперской культуры[441]. Его строитель, маринидский султан Абу Йусуф Йа’куб (1258–1286 гг.) сознательно заселял его разнородными элементами, которые были отчуждены от старинных и обладавших развитым самоотождествлением фесских семей (
Космополитизм и подчёркнутая функциональность Нового Феса были предназначены содействовать более успешному контролю Маринидов над древней столицей марокканского севера, о чём косвенно говорит и выбор расположения нового города на местности[444]. В то же время искусственно создававшаяся идентичность маринидского оплота не выдержала испытания временем. Уже через несколько десятилетий экономическая мощь, интеллектуальный потенциал и историческая слава Феса поглотили в общественном мнении специфику проекта Абу Йусуфа. Это обстоятельство прослеживается и в быстром забвении названия, данного султаном новой столице. Абу Йусуф предписал называть свой военно-административный центр Белым городом (ал-Мадина ал-Байда), но в широком народном употреблении он стал именоваться Новым Фесом (Фас ал-Джадид) — в отличие от Старого Феса (Фас ал-Бали)[445].
Во втором же случае маринидская ал-Мансура была выстроена сначала в качестве штаба осадных манёвров вокруг стен старинной столицы Заййанидов. Сам Тлемсен — город с долгой и богатой историей — был известен в Магрибе ещё со времён Идрисидов. Его красоту, привлекательность и процветание не раз отмечали средневековые арабские географы[446]. Ещё в начале XII в. альморавидский правитель Йусуф ибн Ташфин выстроил рядом со старым городом укреплённое поселение Таграрт. При Альмохадах, которые также укрепили обе части Тлемсена, одна часть была преимущественно населена официальными лицами наместничества, а другая — простым народом (
