А что внутри? Корабельное имущество, на которое они рассчитывали, даже запасы антивещества – это ничтожная малость по сравнению с тем, что находится на борту «Калеуче» и ждет инвентаризации. Каким образом кораблю удается идти с той же скоростью, что и Флотилии, – восемь процентов скорости света, не больше и не меньше? И почему-то кажется, для чужака это не составляет труда. Где-то в глубине, в конце одного из тоннелей, больше похожих на червоточины, должны находиться привычного вида устройства, которые позволяют разогнать корабль до максимальной скорости. В любой момент их можно запустить снова. Не обязательно разобравшись, как они работают, но сделав так, чтобы они заработали.
И нельзя исключать, что это произойдет очень скоро.
Нужно двигаться дальше. Иначе все труды пропадут даром.
– Продолжаем, – сказал Небесный. – В ближайший час точно что-нибудь обнаружим. Постараемся не заблудиться. Компасы в порядке?
– Мне все это не нравится, Небесный.
– Естественно. Но подумай о том, что ты здесь можешь узнать. У тебя уникальный шанс понять, как функционирует этот корабль, добраться до его информационных сетей, до протоколов передачи данных, до базовых принципов его конструкции… Возможно, они совершенно чужие для нас; возможно, образ мышления создателей этого корабля так же далек от нашего, как, скажем, цепочка молекул ДНК от мономолекулярного полимера. Нужен особый склад ума, чтобы постичь хотя бы основы. И только не говори, что тебе это совсем не интересно.
– Чтоб тебе в аду сгореть, Небесный.
– Считаю это положительным ответом.
Робот-обходчик перевел стрелку и повернул в другое ответвление трубы – похожее на ветку, обнаруженную на поверхности Квирренбахом. Присоски стучали все реже, все глуше и наконец смолкли. Лишь доносилось слабое тиканье какого-то механизма.
Стало очень темно и тихо, только где-то вдали в трубах рокотал перегретый пар. Я коснулся пальцем горячей металлической стенки и ощутил едва уловимую дрожь. Будем надеяться, это не означает, что на нас несется облако раскаленного пара, сжатого под давлением в тысячу атмосфер.
– Еще не поздно вернуться, – заметил Квирренбах.
– И где ваше природное любопытство?
Черт возьми! Я чувствовал себя Небесным, уговаривающим Норкинко!
– Где? Примерно в восьми километрах над нами.
В эту минуту кто-то отодвинул панель в стенке трубы и посмотрел на нас как на кучу дерьма, которую по ошибке прислали из Города Бездны.
– Тебя я знаю, – кивнул незнакомец Квирренбаху, после чего обратился ко мне и Зебре: – Тебя в первый раз вижу. И ее тоже.
– Сам-то что за хрен с горы? – проворчал я.
С подобными типами только так и можно разговаривать, конечно, если хочешь, чтобы тебя принимали за человека.
Говоря, я вылезал из кабинки, поскольку вот уже несколько часов мечтал размять ноги.
– Для начала покажи, где здесь можно промочить горло.
– Ты кто?
– Мать твою! Человек попросил глоток воды. Что-то не так? Или у тебя уши свиным дерьмом забиты?
Кажется, до него дошло. Если я правильно понял, этот парень не самая главная птица в гнезде. Специфика его работы предполагает необходимость выслушивать оскорбления от посетителей рангом повыше.
– Ладно, приятель, без обид.
– Ратко, это Таннер Мирабель. – Квирренбах наконец-то решил нас представить. – А это… Зебра. Я уже позвонил и сообщил, что мы спускаемся к Гидеону.
– Ага, – подтвердил я. – И если ты еще не въехал в тему, то это твоя гребаная проблема, а не моя.
Мой тон явно подействовал на Квирренбаха – настолько, что он решил поддержать меня:
– Это правда. И дай человеку воды… твою растакую мамашу. – Он вытер рукавом пересохшие губы. – И мне тоже, педрила гнойный.
– Педрила?! Классно, Квирренбах! Правда, классно. – Охранник похлопал его по спине. – Ты, никак, записался на курсы повышения самооценки? Продолжай в том же духе, тебе полезно.
Он посмотрел на меня почти с приязнью, как профессионал на профессионала:
– Ладно, топайте за мной.
Следуя за Ратко, мы покинули помещение, в которое перешли из трубопровода. Понять настроение охранника было непросто: его глаза прятались за серыми очками-консервами, усаженными массой хитроумных датчиков. Он был в сюртуке, похожем на Вадимов, но покороче, а блестящие заплаты выглядели более аккуратными.
– Итак, ребята, – произнес Ратко, – что привело вас сюда?
– Считай это проверкой качества продукции, – предложил я.
– Насколько мне известно, никто не жаловался.
– Значит, вы плохо слушали, – сказала Зебра. – Сейчас это основная проблема.
– Серьезно?
