И все же кое-что здесь было, а именно удивительнейшая архитектура — ничего подобного Силвесту до сих пор видеть не приходилось. Над ним круглился свод — крыша этого мира, пронзенная острием «Плацдарма». Пространство было залито сиянием, — это, похоже, люминесцировали гигантские «змеи», свернувшиеся в колоссальные кольца на полу, если, конечно, это было полом. Огромные кривые опоры, явно органические, поднимались к потолку, очень похожие на стволы деревьев. Видно было куда лучше, чем на картинке, поступавшей на корабль от робота-разведчика. Вскоре Силвест различил, что «стволы» растут не снизу, а, наоборот, выходят из потолка и корни теряются в полу. Свод не казался живым, он был безусловно кристаллического происхождения.
Миг спустя Силвеста осенило: пол куда старше потолка — последний создавался вокруг планеты, когда формирование пола было уже закончено. Похоже, они соответствовали двум разным этапам развития амарантийского знания.
— Смотрите, куда падаете, — сказал Садзаки. — Влепиться в пол на большой скорости нежелательно. А еще меньше смысла напороться на какую-нибудь боевую систему, которую «Плацдарм» еще не успел нейтрализовать.
— Думаете, тут еще могли остаться элементы обороны?
— Надеюсь, на этом уровне их нет, — сказал триумвир, — но ниже мы запросто можем столкнуться с ними. Если эти системы не использовались вот уже миллион лет, есть шанс, что они успели… — он помолчал, видимо подыскивая слово, — заржаветь.
— Вряд ли нам стоит на это полагаться.
— Да, пожалуй, не стоит.
Реактивный двигатель скафандра увеличил мощность, вместе с этим росло и ощущение силы тяжести. Пока всего четверть
Он надеялся, что заберется не слишком глубоко. Пять дней, отведенные на путь туда и обратно, — это, как теперь выяснилось, опасно малый срок. Когда ты сидишь на корабле и изучаешь расчеты Вольевой, они не вызывают сомнений. А вот здесь, когда представленные ее уравнениями силы скристаллизовались в колоссальные грозные формации, не больно-то верится в исполнимость благоприятных прогнозов.
— Что, сынок, медвежья болезнь? — съязвил Кэлвин.
— Ты теперь и эмоции мои читаешь?
— Нет. Просто твои эмоции — копия моих. Мы же думаем почти одинаково. — Помолчав, Кэлвин добавил: — А вот я не стыжусь признаться, что очень боюсь. И задаюсь вопросом: имеет ли кусок компьютерной программы право на такой страх? Глубокая мысль, а, Дэн?
— Не разбрасывайся глубокими мыслями, они тебе наверняка еще пригодятся.
— Уверен, вы ощущаете свою незначительность, — вмешался Садзаки так, будто слушал разговор. — Что ж, это вполне естественно. Вы и в самом деле незначительны посреди всего этого величия. А вам бы, наверное, хотелось, чтобы было наоборот?
Навстречу им двигался испещренный геометрическими узорами пол. О его близости говорил тревожный писк скафандра. Оставалось меньше километра, хотя казалось, протяни руку — и дотронешься.
Силвест почувствовал, как скафандр начинает сжиматься, готовясь к приземлению. Сто метров. Они опускались на плоский кристаллический блок — возможно, упавший сверху кусок потолка. Величиной он не уступал приличному танцполу. Силвест увидел, как в полированной поверхности блока отражаются выхлопы двигателя скафандра.
— Выключите двигатель за пять секунд до посадки, — распорядился Садзаки. — Жар может активировать какую-нибудь оборонительную систему, а это нам ни к чему.
— Да, — согласился Силвест. — Пожалуй, это последнее, о чем стоит помечтать.
Он знал, что скафандр не допустит травм при падении с небольшой высоты, и все же пришлось напрячь волю, чтобы подчиниться Садзаки и полностью убрать тягу за пять секунд до приземления. Скафандр слегка раздулся и выбросил из себя пружинящие армированные пластины. Плотность гель-воздуха возросла; Силвеста так сдавило, что он едва не лишился чувств. Зато сам контакт с полом был едва ощутимым.
Силвест моргнул и тут же понял, что лежит на спине. «Шикарно, — подумал он. — Ничего не скажешь, эффектный выход на сцену».
Затем скафандр подскочил, и Силвест вместе с ним оказался на ногах.
Он ступил на Цербер.
— Сколько прошло времени?
— Вне корабля мы провели один день. — Голос Садзаки казался тонким и далеким, хотя его скафандр находился в нескольких десятках метров от Силвеста. — У нас еще полным-полно времени. Не стоит волноваться.
— Верю, — ответил Силвест. — Во всяком случае, часть меня верит. А вот другая часть настроена более скептично.
— Другая часть — это, надо думать, я, — тихо произнес Кэлвин. — И ты прав, я сомневаюсь, что у нас еще много времени. Не стоит расслабляться, ведь мы пока так мало знаем о Цербере.
— Если это была попытка поднять мой боевой дух…
— Никоим образом.
— Тогда помолчи, пока не родишь что-нибудь конструктивное.
