После долгих лет умолчания истина, будто по собственной воле, выскочила у него изо рта.
Фолкендер издал странный трахейный звук — Силвест его расценил как хихиканье.
— Конечно-конечно… Знаете, я прямо удивляюсь, что вас до сих пор никто в этом не обвинил. Нет, каков все же пресловутый человеческий цинизм! — Резкий воющий звук заполнил комнату, за ним последовала рвущая нервы вибрация. — Думаю, вам придется навсегда распроститься с цветным зрением. Монохромная картинка — лучшее из того, что у меня может выйти.
Хоури надеялась получить перерыв, чтобы перевести дух, собраться с мыслями, сосредоточиться: не слышно ли дыхания этой сущности у нее в голове? Однако Мадемуазель продолжала рассказ.
— Уверена, Похититель Солнц уже предпринимал аналогичную попытку, — говорила она. — Я имею в виду твоего предшественника.
— Хочешь сказать, что «заяц» пытался проникнуть в мозг Нагорного?
— Именно так. Только в случае с Нагорным не было «ищеек», на которых Похититель Солнц мог бы прокатиться. Пришлось ему прибегнуть к более грубому способу.
— Настолько грубому, что Нагорный сошел с ума?
— Похоже на то, — качнула головой собеседница. — Не исключено, что Похититель Солнц всего лишь попытался навязать ему свою волю. Сам не мог выбраться из ЦАПа, вот и решил сделать из Нагорного марионетку. Должно быть, все произошло во время обучения стажера на подсознательном уровне.
— А теперь скажи точно, как обстоят мои дела.
— Пока еще более-менее. У него было слишком мало «ищеек», так что причинить тебе большой ущерб он не сумел.
— Что случилось с «ищейками»?
— Мне, разумеется, пришлось их расшифровать, чтобы разобраться с собранной ими информацией. Но, сделав это, я подставилась Похитителю Солнц. Правда, псы в известной степени ослабили его, ограничили его возможности, поэтому атака на меня была очень вялой. А будь иначе, я не успела бы применить свои средства защиты. Отбиться было не так уж сложно, но ведь я имела дело с малой его частью.
— Значит, для меня опасности нет?
— Ну, не совсем так. Мне удалось выгнать его только из имплантата, в котором я нахожусь сейчас. К сожалению, моя защита не распространяется на другие имплантаты, в том числе и на те, которые поставила тебе Вольева.
— Следовательно, он все еще в моей голове?
— Он мог бы обойтись даже без «ищеек», — сказала Мадемуазель. — Он мог войти в имплантаты, поставленные Вольевой, как только она впервые привела тебя в ЦАП. Но ясное дело, «ищейки» оказались самыми удобными носителями. Если бы он не попытался напасть на меня с их помощью, я бы, наверное, не заметила его присутствия в других имплантатах.
— Похоже, ты права.
— Надеюсь на это. Ведь если так, значит мои меры оказались эффективными. Помнишь, как ловко я помешала Вольевой привить тебе чувство лояльности?
— Да, — мрачно ответила Хоури, которой вовсе не казалось, что это было сделано ловко.
— А нынешняя ситуация очень похожа на ту. Единственная разница состоит в том, что я сейчас выставляю барьеры против тех областей мозга, которые Похититель Солнц уже занял. Последние два года мы ведем боевые действия… — Она помолчала, а затем, видимо под влиянием своего рода эйфории, добавила: — Думаю, это можно назвать холодной войной.
— Недаром я лежу в холоде…
— И медленной, — продолжала Мадемуазель. — Холод лишил нас энергии, которой иначе мы бы нашли применение. И конечно, нам приходилось действовать осторожно, чтобы не причинить тебе вреда. Иначе бы ты потеряла ценность и для меня, и для Похитителя Солнц.
Хоури же подумала о том, почему, собственно, этот разговор стал вообще возможен.
— Но теперь, когда я согрелась…
— Правильно понимаешь! Наша борьба ощутимо усилится. Возможно, Вольева что-то заметила. Не исключено, что ее устройства ловят твои мысли прямо сейчас. Допускаю, что ей известно о нашей войне с Похитителем Солнц. Я бы предпочла затаиться, но тогда Похититель перехватит инициативу и разрушит мою оборону.
— Надеюсь, ты способна сейчас сопротивляться ему?
— Думаю, да. Но на тот случай, если он вдруг одержит верх, я решила сообщить тебе, что происходит.
Это было, пожалуй, разумно. Лучше знать, что Похититель Солнц проник в твой мозг, чем радоваться мнимой безопасности.
— И еще я хочу предупредить вот о чем. Основная часть этой сущности находится в пределах ЦАПа. Я не сомневаюсь, что она постарается завладеть тобой полностью или частично, как только наступит подходящий момент.
— Хочешь сказать, что это может произойти, как только я снова окажусь в ЦАПе?
— Да, пространство для маневра у нас невелико, — сказала Мадемуазель, — но я подумала, что тебе лучше представлять ситуацию во всей ее сложности.
Хоури решила, что она еще очень далека от этого, хотя то, о чем говорит призрак, в основном верно.
— Знаешь, — сказала она, — если Силвест несет ответственность за появление этой сущности, то убивать его я буду с наслаждением, и тут никаких нравственных проблем не возникнет.
