Да, Нев умел при желании быть приятным, и даже в юморе ему не откажешь. Хотя Джонни юмор Нева никогда не смешил, другие, помнится, ценили его, даже учителя. Улыбаясь Неву в ответ, Джонни почувствовал, что сердце на миг сжалось от былого страха. Говорят, так люди, лишившиеся ноги, чувствуют, как свербят пальцы, которых уже нет. Но это прошло. В его памяти Нев был страшнее, чем на деле. Конечно, с их последней встречи Нев вытянулся и окреп. Но ведь и Джонни во многом изменился, о чем Нев даже и не подозревал. Конечно, есть вещи, которые не меняются. Голос у Нева был таким же пронзительным, как и раньше, хотя давно уже сломался, и выглядел он по-прежнему так, словно родители сконструировали его из отборных частей прежних экспериментальных моделей. Смотрелся он недурно, но в его фигуре ощущалось какое-то легкое нарушение пропорций. Джонни не удивился бы, увидев на его виске болт, а на лбу и вокруг кистей швы. Здесь, в пабе, он выглядел иначе, чем в школе — где всегда казался старше и умнее всех остальных, даже учителей. Хитрость оставалась при нем, это ясно, но ведь и люди вокруг изменились и поумнели, и потому она не бросалась в глаза, как прежде.
Встретив его сейчас, никто бы и не заподозрил, каким он может быть безжалостным. Джонни удивила его приятная улыбка, но что-то в ней было неожиданное, хотя Джонни и не сразу понял, в чем дело. Впрочем, он скоро сообразил, что никогда не видел Нева одного. Его всегда окружали дружки — не потому, что он нуждался в помощи, а потому, что любил поклонение. В этом, и только в этом, Нев и Дженин походили друг на друга. Джонни обвел паб небрежным взглядом. За пустовавшим ранее столиком теперь сидели двое парней и пристально смотрели на него. Увидев, что он их заметил, они отвернулись и стали болтать друг с другом.
— Привет, — сказал Джонни. — Спасибо, но, честно говоря, я уже ухожу.
— Честно говоря, ты тут сидел и мечтал о чем-то, — заметил Нев. — Я за тобой наблюдал. Все тот же Цыпленок!
Его улыбка стала жестче. Он уверенно уселся рядом с Джонни — он был у себя, а хочет тот сидеть с ним за одним столиком или нет, его не интересовало.
— Давно не видались, Цыпленок!
— Да, время идет, — согласился Джонни.
— Вы ведь переехали в Сиклиф, правда? — продолжал Нев. Джонни кивнул, хотя Нев ни о чем его, собственно, и не спрашивал.
— Хороший район! — произнес Нев с преувеличенным уважением и подождал, что скажет Джонни.
Но Джонни молчал.
МОЛЧАНЬЕ ЗОЛОТО... КАК КАМНИ ПАДАЮТ СЛОВА... — пел ансамбль у него в памяти.
— Я-то никогда никуда не переезжал, — продолжал Нев. Его саркастический тон вдруг изменился, теперь он говорил задумчиво, словно что-то вспоминая. — Эти места знаю как свои пять пальцев. Будто я их унаследовал, честное слово. Этот паб, например... Этот паб... Гм, хозяин его — брат моей матери.
Он помолчал, внимательно глядя на Джонни, выжидая, не отзовется ли тот пренебрежительно о Колвилле, ведь он теперь живет в Сиклифе. Джонни пожал плечами. Нев откинулся на спинку стула и положил ноги в новых сапогах на столик. Сапоги занимали на столике место, которое Нев был вправе считать своим, но почему-то Джонни не мог их не замечать. Разве что отвернуться, а так приходилось на них смотреть.
— А другой мой дядька теперь член местного совета, — продолжал Нев. — Здесь, в Колвилле, наша семья чуть не всем заправляет. Я работаю у своего двоюродного брата на доставке... У него магазин скобяных изделий. Помнишь? Доставляю покупки... транспорт от фирмы.
Сапоги у него были ковбойские, ручной работы, кожа с тиснением, а на носках — металлические набойки.
— Я никогда не хотел уезжать, — прибавил он.
— Здорово, — одобрил Джонни. — Похоже, дела у тебя идут хорошо.
Все это время Нев непрестанно осматривался, глаза его бегали по всей зале, от пола до потолка, от стойки до двери, замечая всех, кто входил и выходил, задерживаясь на миг то на бармене за стойкой, то на сидевших за столиком дружках, однако всегда с невольным любопытством возвращаясь к Джонни. Он, конечно, не пропустил ни изменившегося цвета его волос, ни синяков, ни плеера, ни одной полосочки на блейзере.
— Я за тобой давно слежу, — небрежно продолжал Нев. — Я знал, что ты вернулся.
— Да, только если хочешь за мной шпионить, починил бы выхлопную трубу на своем фургоне, — ответил Джонни.
По лицу Нева скользнула тень досады. Он опустил руку и поднял с пола бутылку, стоявшую возле его стула.
— Это ты, что ли, бродил по автостоянке прошлой ночью? — спросил он. — Я тебя, конечно, не узнал, но твой пиджак трудно не заметить, правда? А потом ты стоял у почты со старушкой Вест, а днем танцевал у реки. «Все тот же Цыпа, — подумал я. — Нарывается на неприятности».
— Неприятностей навалом, — сказал Джонни. — Хватит на всех.
Даже если Нев и понял, что это предупреждение, виду не подал.
Тонкая полоска пены поднялась над его стаканом, но пиво не перелилось через край. Нев залихватски, как заправский бармен, крутанул бутылку и, долив стакан, поставил ее на пол.
