Джонни намеревался задать этот вопрос небрежно, но в нем явно прозвучало презрение. Бегающий взгляд Нева замер — и на миг коснулся Джонни, словно холодная сталь.
— Дал один человек, которому я оказал услугу, — сказал он и оглянулся на столик, за которым сидели двое парней.
Один из них встретился глазами с Невом и тут же отвел взгляд, но второй, долговязый, глядел не мигая. Нев не отступался.
— Барри говорит, ты интересовался, где он этот транзистор достал. Так... А тебе что до этого за дело? Давай! Рассказывай! Может, я тебе еще пригожусь.
Джонни встал.
— Ты никому пригодиться не можешь, — сказал он. — Что ж, приятно было тебя повидать. Ходи, не падай.
Неву явно не хотелось его отпускать.
— Подожди минутку... — сказал он. — Твоя сестра... как ее звали?..
Он замолчал.
— Дженин, — ответил Джонни.
— Да, Дженин, верно! Она ведь себя ликвидировала, да? Кто же теперь за тобой приглядывает?
— Ничего, обхожусь, — сказал Джонни, засовывая руки в карманы. Его пальцы сомкнулись вокруг чего-то холодного, металлического. Это был ключ от дома Софи. — День прошел, и ладно.
Он говорил, не глядя на своего старого врага, словно вслушивался в себя. Для Нева уже это одно было оскорблением; разве в его присутствии можно думать о чем-то еще?
— Я тоже, — только и нашелся Нев. — Живу со дня на день, и все.
— Только-то? — спросил Джонни.
Сделал отбивочку одной ступней, потом другой, перебор и закончил «боллстепом».
— Эта штука называется «отвальная». Ты когда-нибудь слышал про такую?
Ноги Джонни в обычной обуви без металлических набоек двигались беззвучно, хотя в ушах гремела дробь каблуков, но Нев, конечно, понял, что Джонни над ним издевается.
— Слушай, Цыпа... Ты поосторожней... — начал он, тряся головой.
Но Джонни его перебил.
— Я бы на твоем месте выкачал из Колвилла все что можно, — сказал он. — Давай торопись, а то потом поздно будет.
И, так и не взглянув на Нева, пошел к двери, чувствуя, как его провожают глазами.
Стоя на углу, прислушиваясь к агрессивному вою несущихся справа машин, он глянул налево и увидел, что возле бакалеи стоит белый фургон, тот самый, который он заметил, когда танцевал у ворот своей старой школы.
Джонни уже понял, что вернется к Софи, только на этот раз его возвращение не будет неопределенным, случайным, скорее похожим на неудавшийся уход. Он сделает это осознанно, продуманно — и на этот раз не уйдет, пока все как-то не наладит. Он искал Бонни, но взамен нашел Софи и за последние два дня почему-то — вопреки собственному желанию и воле — принял на себя ответственность за нее. И пока ответственность на нем, он не может взять и просто уйти, оставив Софи копошиться в собственной грязи, не может допустить, чтобы она стала жертвой тех самых бандитов, которые когда-то издевались над ним. Нет, он должен найти доказательства, что кто-то пользуется ее слабостью, тогда он обратится к властям, чтобы ее взяли под защиту. Джонни вынул бумажник и со вздохом пересчитал деньги. Наконец решительно перешел улицу, зашел на почту и позвонил матери. Телефон звонил, звонил... Никто не отвечал.
Подумав, он раскрыл телефонную книгу на «желтых страницах» и принялся искать название учреждения, которое консультировало ухаживающих за стариками. Но «Старики», верно, показались составителям слишком грубым и бестактным словом, чтобы вынести его в заглавие рубрики. Он постарался припомнить какое-нибудь другое слово — посмотрел «Пожилые», но ничего не нашел. Может, посмотреть Гериатрическое отделение? Нет, после Геологического и Геофизического обществ сразу шло Германское посольство. По размышлении он открыл основную часть телефонной книги и нашел-таки рубрику «Пенсионеры». Однако там просто отсылали к названиям специальных учреждений, а телефонов не давали. «Может, попробовать больницу, — подумал Джонни, — или Красный Крест». Но тут кто-то забарабанил в стеклянную дверь, устав смотреть, как он стоит в телефонной будке и не звонит, а только листает телефонную книгу. Джонни вышел из будки, и в голове у него тут же зазвучали варианты на тему «старые»; «древние», «устарелые», «доисторические», «конченые», «бесперспективные», «отработанные», «беспамятные»... «Беспонятные», — прозвенел вдруг в его памяти голос Бонни, который все еще помогал ему.
