Простушка. Лгу не могу полностью

Привет. Я знаю, у нас есть проблемы, но ты ведь общаешься с Эми, верно? Она – моя лучшая подруга, и, как бы плохо ты обо мне ни думал, я действительно хочу, чтобы она была счастлива. Поэтому предлагаю забыть старые обиды. Давай объявим перемирие? Хотя бы ради нее. – С.

Скажу прямо – от некоторых фраз меня тошнило. Я боролась с желанием разорвать листок и просто написать, что все это время он общался со мной. Написать правду. Впрочем, я знала, что это ни к чему не приведет. Он подумает, что я вру, как бы иронично это ни звучало. Или решит, что это очередная злая шутка.

Не давая себе передумать, я сложила листок, похлопала Райдера по плечу и швырнула записку ему на колени. С минуту он просто смотрел на нее, не прикасаясь к бумаге. Как будто боялся, что она взорвется или что в ней окажутся споры сибирской язвы или еще какая-нибудь дрянь.

– Да не напрягайся ты так, – прошептала я.

Он вздохнул, достаточно громко, чтобы я услышала, и все-таки поднял записку. Потом медленно развернул листок и стал читать.

Казалось, прошла вечность. Его глаза, должно быть, тысячу раз просканировали слова. Ожидание было мучительно. Но наконец он схватил ручку и принялся строчить ответ.

Я затаила дыхание, когда Райдер сложил листок – аккуратнее, чем я, – и быстро перебросил через плечо на мою парту.

Я поймала записку и едва не порвала ее, торопясь развернуть и прочесть.

Идет. Перемирие – ради Эми.

Я улыбнулась и вздохнула с облегчением, ощущая, как уходит напряжение.

Но снова окаменела, когда мистер Бакли отвлекся от какого-то там Генриха и переключился на Райдера.

– Мистер Кросс, – сказал он. – Не вы ли только что передали мисс Ардмор записку?

– Э-э…

– Не знаю, как там было заведено в вашей бывшей школе в Вашингтоне, – мистер Бакли сделал паузу, и кто-то фыркнул, – но у нас, в Гамильтоне, не одобряют переписку на уроках.

– Мистер Бакли, я… – начал было Райдер.

– Он не передавал мне записку, – вмешалась я.

Мистер Бакли и Райдер одновременно повернулись ко мне. Я была абсолютно спокойна. Может, переписка с Райдером едва не довела меня до нервного срыва, но соврать о записке я могла бы даже во сне.

– Прошу прощения, мисс Ардмор?

– Райдер не передавал мне записку. – Я уже успела убрать бумажку со стола и спрятать ее на коленях, пока мистер Бакли беседовал с Райдером. – Он… передал мне кое-что другое.

– О? И что же это?

– Не уверена, что стоит об этом говорить, мистер Бакли.

– Вы можете сказать мне или директору, мисс Ардмор. Выбор за вами.

– О, ладно. Райдер бросил мне… э-э… гигиеническую салфетку. Она выпала у меня из косметички, и он мне ее вернул.

– А… О-о. – Лицо мистера Бакли приобрело свекольный оттенок.

Райдер выглядел смущенным. Мне стало интересно, слышал ли он когда-нибудь, чтобы прокладки называли «гигиеническими салфетками». Вряд ли он вырос на романах Джуди Блум[25], поэтому я в этом сильно сомневалась.

– Извините, мисс Ардмор. – Мистер Бакли откашлялся. – Я не хотел привлекать внимание… к столь интимным подробностям.

– Ничего страшного, – сказала я. – Это всего лишь прокладка.

До Райдера наконец-то дошло. Но к его чести, он быстро взял себя в руки. Чего нельзя было сказать о мистере Бакли. В классе раздавались смешки, а он, казалось, оцепенел от ужаса.

Бог мой, как же уязвимы учителя-мужчины.

– Что ж, давайте вернемся в Англию? – Мистер Бакли устремился к доске.

Я откинулась на спинку стула, пытаясь спрятать усмешку. Все-таки хорошо быть бессовестной.

Еще через полчаса прозвенел звонок. Я подалась вперед, наблюдая за тем, как Райдер складывает конспекты в аккуратно подписанную папку.

– Извини, если я тебя смутила, – сказала я.

– Нисколько.

Его тон был холоден, и он даже не взглянул на меня, когда встал из-за парты. Я тоже поднялась, и в какое-то мгновение мне показалось, что он собирается выйти из класса, не сказав больше ни слова. Но к моему удивлению, он повернулся ко мне.

– Спасибо, – сказал он. – За ложь. Странную и немного чрезмерную, но которая, тем не менее, спасла меня от неприятностей.

Он использует «тем не менее» в неофициальной беседе? О, как же он мне нравится!

– Послушай, ну мы же не враги, в конце концов? – ответила я. – К тому же это была моя записка. Я не могла позволить, чтобы тебе влетело за мой проступок. Иначе все бы подумали, что ты крутой.

Уголки его рта дернулись, как будто губы хотели улыбнуться, но мозг запрещал им это. Впрочем, я все видела. И этого было достаточно, чтобы понять, что я кое в чем преуспела.

– Увидимся, Райдер, – сказала я и, слегка задев его плечом, прошла мимо, направляясь к двери.

Я не обернулась, но какая-то частичка моей души – та, что насмотрелась дешевых романтических комедий, – надеялась, что он провожает меня взглядом.

Эми ждала меня в коридоре, и мы вместе отправились на второй урок.