Оргазм полыхает внутри. Алкоголь и удовольствие смешиваются, окончательно стирая границы. Стыда и стеснения не остается. Страх тоже уступает место желанию быть довольной здесь и сейчас, а с ним мне хорошо… Даже слишком… Даже несмотря на то, что мы в трезвом виде друг друга на дух не переносим и враждуем. И завтра… протрезвев, мы точно будем ненавидеть, как и прежде…
Но сейчас я позволяю ему многое, показывая, как мне хорошо. Насытившись мной в этом ракурсе, Марсель меняет позу, вжимая меня грудью в диван, вынуждая приподнять попку повыше.
Пальцы впиваются в волосы, нажимая на затылок.
Остается только глухо постанывать в обивку дивана и дрожать от частых, глубоких толчков, испытывая новые приливы — один за другим, один за другим, пока совсем не остается сил даже на удовольствие… Только на забытье…
Меня резким рывком отрывают от дивана. Я с трудом разлепляю глаза и почти сразу же сощуриваюсь от едкого дыма.
Горячий жар и смрад бросаются в лицо, забиваются в легкие.
Вдохнув, начинаю кашлять.
— Вставай. Вот так… Одевайся!
Марсель тормошит меня, дает что-то влажное, прижимает к моему лицу.
Вокруг огонь, дым… Что это? На сон непохоже! Неужели за грехи я загремела в ад?! Как в том кошмарном фильме ужасов
Я с трудом различаю очертания комнаты сквозь языки пламени и клубы дыма.
Голос хриплый.
— Пошли…
— Что творится?
— Пожар! — отвечает Марсель. — Давай, Лен, на выход топай! Я сейчас…
Горим. Горим… Почему мы горим?!
Соображаю с трудом. Ноги налиты свинцом, мне страшно до жути!
— Иди же… Лена! — подгоняет меня Марсель. — Ты дыма наглотаешься! Туда! — толкает меня к выходу и хлестко шлепает по заднице. — Пошла!
— А ты?
— Я только документы заберу и нал… Выйду следом! Беги…
Я делаю несколько заплетающихся шагов по направлению к выходу.
Дверь — там. Я иду верно…
Вокруг выплясывает огонь и стелется едкие дымные кольца, извиваются, как змеи. Еще противно и громко пищит сирена. Наверное, противопожарная сигнализация или что-то в этом духе.
Я почти у двери, но вдруг… Разворачиваюсь и бегу обратно.
За жалкие полминуты огня и дыма стало в разы больше.
Огонь ревет, быстро пожирая легковоспламеняющиеся материалы.
Пожар набирает обороты, превращаясь в стихию, которая неподвластно человеку.
— Марсель! — кричу.
Его нигде не видно. Кругом огонь.
Фууух! Рядом со мной вверх взметается резкий огненный всплеск.
Я испуганно дергаюсь в сторону. Полы халата занимаются огнем… Я быстро сбиваю искорки ладонью и бегу в спальню.
Марсель возится у стены в дальнем углу комнаты.
— Марсель! Марсель…
Он оборачивается.
— Ты… какого черта здесь! Беги…
— Только с тобой!
— Вот же… дуреха! Отшлепаю! Накажу… Точно накажу!
Он бранится и, словно бросив начатое на полпути, бежит ко мне. Не знаю, успел он достать искомое или нет.
Слева от меня потрескивает огонь, жадно подбирается к гардеробной. Там летная форма Марселя. Красивая… Он в ней такой строгий, невообразимо прекрасный. Сексуальный и дико влюбленный в свое дело.
Он сказал, что ни за что не оставит небо, и я вдруг решаюсь забежать в гардеробную.
За его формой…
— Ленкааа! — зло рыкает Марсель. — Я тебя, млин, реально… ВЫПОРЮ! Куда лезешь?! Марш на выход!
Он бросается следом за мной и успевает выдернуть меня за миг до того, как огонь взметнулся на высоту моего роста.
Через несколько минут мы стоит возле многоквартирного дома. Вокруг нас толпятся такие же сонные и одетые наспех жильцы. Все смотрят, как из окон клубится темно-серый, почти черный дым…
Вдалеке завывают пожарные сирены. Скоро приедут пожарные и потушат то, что останется к тому времени от выгоревшей квартиры.
На Марселя косятся недобро, матерят вполголоса. Из его же квартиры начался пожар, но дым, гарь и копоть — на весь подъезд! Еще и соседей зацепило.
Кошмар!
Марсель находится в эпицентре всеобщего осуждения. Соседка уже начинает наскакивать на Кречетова с бранью и требованием возместить ущерб. Марсель держится равнодушно. Ему как будто плевать.
Очередной виток брани и наговоров. Не выдержав, я вмешиваюсь и остужаю пыл нахалки, отвечая ей на языке юридических терминов.
Она быстро затыкается и прикусывает свой язык, отходит.
Марсель с удивлением смотрит на меня:
— Я в спор с этой хабалкой не стал вмешиваться, потому что с ней бесполезно говорить! А ты ее уела. Эй, ты где такого нахваталась? Я, признаюсь, даже заслушался немного.
— Забыл? У меня муж юрист. А еще я работала администратором в гостинице! Разных людей повидала, с кем только собачиться не приходилось, — отвечаю, немного смущенная внезапной похвалой.
Марсель обхватывает меня за локоть пальцами и отводит в сторону.
— Ты как?
Он осматривает меня заботливо, снимает несколько сгоревших волосинок с головы. Почему-то на глаза мне наворачиваются слезы. По его осторожным, внимательным жестам становится ясно, что он ни за что не обидел бы меня по-настоящему. Максимум, на словах, и то только после того, как я сотворила такую несусветную чушь…
Мне совестно становится за то, что я приковала его. Настоящими наручниками…
Мои слезы Марсель истолковывает иначе и хмурится:
— Испугалась? Все позади. Ты цела. Я — тоже.
— Нет-нет… Нормально все.
