У Лены Шатохиной есть потрясающая возможность вывести из себя за несколько минут, довести до белого каления и засесть занозой глубоко внутри. Упрямая девка… Упрямая… И ведь не замечает, куда попала. Так и пропадет, дуреха, из-за упрямства. Жалко ее… Да, наверное, просто жалко!
Каждый человек должен сделать в жизни нечто хорошее. Может быть, моим проектом станет спасение Ленки из кабалы долгов и эскорт-агентства, куда она угодила по собственной глупости!
Благое дело… На небесах зачтется.
К тому же благодарность никто не отменял, а поскольку я Шатохиной нравлюсь, благодарить она меня будет ох как горячо и старательно.
Вот и решил для себя. У меня хватает денежных средств, есть накопления на счетах.
Надеюсь, этих денег хватит!
Осталось только вытянуть из Ленки клещами правду о том, кому сколько и за что должна. Подробно. Без утайки…
Решив для себя, что поступлю именно так, призадумался, как лучше преподнести эту новость.
Ленка — та еще штучка, острая на язык, как бритва, замкнутая в себе. Казалось бы, на первый взгляд, она — веселушка легкомысленная, но я так и не знаю о ней почти ничего. Кроме обрывков сведений из разговора с друзьями и собственных вариантов, которые я додумал. Вроде не дурочка, но вляпалась так глупо…
Так какая же ты на самом, Елена-Сирена?
Я достаточно много времени провожу в раздумьях, пытаюсь мыслить спокойно. Когда Шатохиной нет рядом, мне это удается намного легче. Понимаю одно: так, как мы общаемся сейчас, никуда не пойдет. Вообще основа для общения и доверительных отношений дрянная. Я ее купил для развлечения, а хочу чего иного. Она упирается в оплаченное время и твердит, что хочет заняться чем-нибудь еще.
Может быть, и так?
Скрепя сердце, возвращаюсь в дом, полный намерений найти Шатохину и поговорить, а она спускается мне навстречу по лестнице.
Замираем синхронно.
На ней темно-серое платье свободного покроя, немного тяжеловатые ботильоны и косуха. Образ дерзкий, но ей идет.
Замечаю, как она часто начала дышать, волнуясь при моем появлении. Решаю начать с небольшого комплимента, подбодрить ее улыбкой.
— Ты переоделась. Выглядишь замечательно.
Комплимент выходит, а улыбка выходит натянутой. Наверное, все от напряжения. Я пытаюсь держать себя в руках и постоянно напоминаю, что ссориться — не вариант. Она, кажется, тоже придерживает свой язык за зубами, и от этого мы оба чувствуем некоторую неловкость.
— Это я выбрала из тех вещей, что мне прислали из магазина. По поручению твоего отца.
Настроение омрачается.
— Много там? — спрашиваю отрывисто.
— Несколько повседневных образов можно собрать. Я умею комбинировать вещи.
— Я не спрашиваю, что ты умеешь, я… — чуть не рычу!
Заставляю себя замолчать.
Стискиваю пальцы в кулак, опустив на перила лестницы. Да что же это такое? Мой хваленый контроль — ни к черту.
По вспышке в глазах Шатохиной я понимаю, что она тоже с трудом сдержалась от резкого ответа. Мы балансируем в опасной близости от пропасти очередной ссоры. Словно темпераментная итальянская парочка, бьющая посуду при каждом выяснении отношений…
— Я хотела с тобой поговорить.
— Занятно. Я тоже.
— Может быть прогуляемся? — предлагает Шатохина. — У твоего отца замечательный дом, но я бы охотнее погуляла на свежем воздухе.
— Тут целый парк за территорией.
— Да, лучше там.
Раньше мне нравилось гулять в этом парке. Давно-давно…
Старательно сворачиваю эти воспоминания куда подальше. Сначала мы просто молча идем по тропинкам, слушая, как чирикают птички и потрескивают то ли сверчки, то ли кузнечики.
— Присядем? — показываю на одну из лавок рядом с небольшим журчащим фонтаном.
— Да, пожалуй.
Чинно присаживаемся. Между нами свободно бы и третий поместился. Почему так далеко? Я обвожу взглядом профиль девушки, понимая, что отношения выяснять совсем не хочется. Я бы охотнее ее просто поцеловал. Ее вкус, мягкие губы, умелые касания бойкого язычка… В голове возникает белый шум, мысли текут фривольно, пах начинает гореть от желания.
— Я хотела поговорить. О твоем отце.
— Сколько? — усмехаюсь.
— Что? — удивляется, округлив глаза.
— Да брось, — усмехаюсь. — Сколько он тебе заплатил? Или обещал заплатить?
— За что?!
— Не знаю. За секс?
Шатохина вскакивает и отвешивает мне пощечину. В ухе звенеть начинает! Бля, да это не дамская пощечина, а хорошая такая деревенская оплеуха.
— Ну ты и свинья, Марсель! Как ты вообще мог такое подумать?! Что, если ты купил меня, так думаешь, что все кругом мне платят?! Еще и твой отец?! Фу, мерзкий, озабоченный… ГОВНЮК! Не хочу я тебя обслуживать! — топает ногой. — Не буду! Не буду! Плевать мне, что потом станет. Плевать, как накажут. ВСЕ! С меня хватит! Довольно! Уууу…. — трясет сжатыми кулачками. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя!
Выдав тираду, она срывается с места и сердито топает в обратном направлении.
— Куда пошла? — рычу ей вслед.
— Подальше от тебя.
Догнав ее в два счета, дергаю на себя. Разумеется, она вырывается, сопротивляется, шипит, брыкается. Пытается отвесить мне ногой в пах, и ой, как это может быть больно, если взять во внимание толстую подошву на ботильонах.
