– Круто. Знаешь, эти джинсы на размер больше, чем я обычно покупаю. Может, и мне стоит чем-то таким заняться. Будет весело.
– Не думаю. – И не успела она возразить или обратить внимание на пунцовый цвет моих щек, как я встала и сказала: – Пойду-ка я еще разок почищу зубы. А потом можно идти. Ладно? – И выбежала из комнаты.
Вернувшись через несколько минут, я снова вынуждена была соврать.
– Хочешь сегодня переночевать у меня? – спросила Кейси, взъерошивая свои короткие волосы перед зеркалом. – Мама идет на девичник – одна из ее коллег выходит замуж, – и дома никого не будет. Только мы и Джеймс МакЭвой – если захочешь, конечно. Джесс расстроится, что пропустила такое, но…
– Кейси, сегодня я не могу.
– Почему? – Кажется, она обиделась.
Правда была в том, что мы с Уэсли договорились встретиться в одиннадцать. Но я, естественно, не могла ей в этом признаться. А врать тоже было нельзя. Ведь я совершенно не умела этого делать. Поэтому я сделала то, в чем поднаторела в последнее время. Просто не сказала ей всю правду.
– У меня планы.
– После «Гнезда»?
– Да. Прости.
Кейси повернулась ко мне и долго сверлила меня взглядом. Наконец она проговорила:
– А знаешь, ты в последнее время часто бываешь занята. И кажется, больше не хочешь проводить время со мной.
– Но мы же сегодня вместе идем в бар, – возразила я.
– Ну да, только… даже не знаю. – Она отвернулась и в последний раз посмотрела на себя в зеркало. – Ладно, забудь. Давай просто пойдем.
Боже, как же мне было ненавистно ей врать! Особенно учитывая, что она явно догадывалась: что-то не так. Просто еще не выяснила, что именно. Но я была готова на все, лишь бы наша с Уэсли тайна осталась тайной.
А Уэсли, разумеется, вел себя так, будто ничего не произошло. На людях мы относились друг другу с прежним язвительным безразличием. Я подкалывала его, бросала на него презрительные взгляды и вполголоса отпускала проклятья, когда он вел себя, как свинья (впрочем, почему как?). Никто бы в жизни не догадался, что за закрытыми дверями мы становимся совершенно другими людьми. Никто бы не сказал, что я считала минуты до нашей следующей встречи на крыльце его дома.
Никто, кроме Джо.
– А он тебе нравится, – заметил бармен, когда Уэсли, выдержав от меня очередную словесную тираду, ушел танцевать с хихикающей блондиночкой. – И кажется, ты ему тоже. Между вами явно что-то происходит.
– Да ты сбрендил, – ответила я, потягивая вишневую колу.
– Я тебе тысячу раз говорил, Бьянка, и скажу еще раз. Врать ты не умеешь.
– Да я бы эту задницу на расстояние пяти метров к себе не подпустила! – воскликнула я, стараясь вложить в свой тон как можно больше отвращения. – Ты правда считаешь меня такой дурой, Джо? Высокомерный бабник, который спит со всем, что движется. Кому он может нравиться? Засранец.
– А девчонки любят засранцев. Поэтому никто и не соглашается со мной встречаться. Я слишком приличный.
– Или слишком волосатый, – сказала я, допила колу и подтолкнула к нему стакан. – Сбрей свою бороду как у Моисея, и увидишь: люди к тебе потянутся. Не всякая девчонка согласится целоваться с ковром.
– Ты увиливаешь от темы, – заметил Джо. – И это только доказывает, что между тобой и мистером Засранцем что-то есть.
– Заткнись, Джо. Просто заткнись и все.
– Так значит, я прав?
– Нет, – ответила я. – Просто ты меня бесишь.
Видимо, теперь мне лучше не захаживать в «Гнездо», по крайней мере пару недель… а лучше вообще.
– Твоя очередь, жупа. – Уэсли облокотился о кий с торжествующей улыбкой на губах.
– Ты еще не выиграл. – Я закатила глаза.
– Но скоро выиграю.
Не обращая на него внимания, я сосредоточилась на одном из двух оставшихся на столе полосатых шаров. Я уже успела пожалеть о том, что сегодня мы с Уэсли изменили нашему обычному распорядку и не пошли сразу в спальню, пренебрегая всеми остальными делами. Но когда мы уже поднимались по лестнице, Уэсли упомянул, что у него есть бильярдный стол, и начал хвастаться, что в бильярде ему нет равных. И по какой-то причине мне захотелось с ним посоревноваться. Мне не терпелось размазать его по бортику и стереть самодовольную ухмылочку с его лица.
Вот только теперь я начала жалеть о своем решении сразиться с ним в бильярд, потому что оказалось, что его заявления были недалеки от истины. Я тоже неплохо играла, но, кажется, в этот раз мне грозило поражение. И вряд ли я бы уже выпуталась.
– Спокойно, – прошептал он и встал позади меня. Его губы коснулись моего уха. Он положил руки мне на бедра и начал теребить край моей рубашки. – Сосредоточься, жупа. Ты сосредоточена?
Он пытался меня отвлечь. И, черт возьми, у него получалось.
Я дернулась и хотела ткнуть его тупым концом кия в живот, но он увернулся – в итоге я отправила шар в совершенно другой конец стола, и тот попал в угловую лузу.
– Скрэтч![12] – воскликнул он.
– Черт! – Я повернулась к нему лицом. – Это не в счет!
– В счет. – Он достал шар из лузы и аккуратно положил его на край стола. – В любви и бильярде все средства хороши.
– В любви и на войне, вообще-то, – поправила его я.
