Но многие не очень умные люди часто вежливость принимают за слабость. Особенно те, кто хоть мало-мальски облечен властью. Тем более над женщинами, да еще не вполне здоровыми. Этот людоед оказался из таких. Улыбка моментально сползла с его бульдожьей рожи и он рявкнул:
– Ага! Щас! Разбежался! Я тут у станка весь день стою, понимаешь, режу, спасаю… Ты кто такой, чтоб мне указывать?! А ну, давай на выход! – И он вознамерился вытолкать меня из отделения в шею.
И здесь, надо честно признаться, я не выдержал. Никогда старался не афишировать свою учебу и службу в органах КГБ, но здесь другого выхода не было. Жизнь моего будущего малыша и жизнь жены висели на волоске.
Я резко схватил мерзавца левой рукой за правый рукав и дернул к себе, одновременно выхватил из внутреннего кармана служебное удостоверение – красную корочку с золотыми буквами: «КГБ СССР». Я ткнул ему документом прямо в нос.
– А ну, стоять спокойно! Читать умеете, гражданин мясник?! Быстро отвечайте, где поступившая к вам сегодня Астахова? Ну!?
Для убедительности я еще припёр его к стене спиной и придавил коленом пониже живота. Он изменился до неузнаваемости, побледнел, задрожал, глаза забегали, и, кажется, он даже стал ниже ростом.
– Так точно, – проблеял он. – Извините, не знал… не разобрался… Виноват… Сейчас всё решим. Не беспокойтесь. Одну секунду. Всё выясню…
Для верности я встряхнул его:
– Быстро найдите пациентку Астахову и меня к ней проведите! – И толкнул его вперед по коридору.
Мужик затрусил к сестринскому посту и через полминуты уже радостно махал мне с другого конца коридора журналом учета:
– Здесь она! Идите сюда, товарищ!
Действительно, слава Богу, Светлана была в палате, где оказались еще пять женщин разного возраста, но с одним и тем же диагнозом «невынашиваемость». Увидев меня, жена соскочила с кровати и, дрожа, прижалась ко мне:
– Давай выйдем.
Мы вышли в коридор, а потом и на лестничную площадку. Здесь она, глотая слезы, сбивчиво рассказала о том, что в этом отделении практически все обречены, потому что здесь не лечат, а именно избавляются от «проблемных беременностей» самым простым способом – хирургическим. Женщины в палате рассказывали свои печальные истории, дожидаясь очереди в «абортарий». А встреченный мною «мясник» в фартуке был ведущим хирургом – заместителем заведующего отделением.
Мы пытались найти решение – и не могли. Даже самый сильный и могучий человек абсолютно беспомощен перед судьбой, определенной Господом. Особенно если он не обращается за помощью к Создателю и не молится о помощи. Светлана не могла вернуться домой, потому что улучшения пока не было. Но и оставаться здесь в ожидании убийства нашего первенца тоже было невозможно. Я отвел жену в палату, а сам зашел в ординаторскую к моему новому знакомому. Он уже снял фартук, бахилы и перчатки. Сидел и пил чаёк с баранками. Увидев меня, замер, потом встал со стула и изобразил внимание к моим указаниям.
Я сказал, что доверяю ему жизни моего ребенка и моей жены и что он должен сделать всё, чтобы их спасти:
– Вы – профессионал, специалист. Делайте всё, чтобы им помочь. Никаких абортов! Никаких прерываний беременности! Любые изменения – сразу мне сообщайте. Вот мой телефон. – Я записал ему свой домашний номер.
– Я всё понял. Не беспокойтесь. Мы свое дело тоже знаем. Постараюсь. Особенно для вас и вашей супруги. Никто пальцем не тронет. – И тихо вполголоса добавил: – Я в райотделе на хорошем счету…
Договорились, что я приду утром. Я зашел к Светлане и оставил ей всю мелочь из карманов для того, чтобы звонить из телефона-автомата, который висел между этажами на лестнице. У ворот больницы я заметил людей, медленно выходящих из храма. Рядом с больницей находится православный храм, и как раз закончилась вечерняя служба, прихожане возвращались домой. Тогда я еще не знал названия храма…
Поздно вечером Светлана позвонила и сказала, что ей начали делать уколы и очень хочется есть, потому что кормят плохо. Полночи у меня ушло на то, чтобы сварить и натереть свеклу, приготовить любимый салатик для моей Светланы. А потом перебрать весь сушеный и размоченный чернослив, вытащить из него косточки и заменить их на ядрышки грецких орехов. Затем заправить сметаной и, уложив в банку, оставить в холодильнике охлаждаться. Утром к этому салатику я добавил свежеподжаренные печеночные котлетки и отправился кормить завтраком свою голубку, временно заточенную в Бауманской больнице.
