Хороших новостей не было. За ночь ей стало только хуже. Лекарства не помогали. Запугивать врачей было бессмысленно, да и не хотел я этого. Все ее пять соседок по палате уже были «вычищены». Ее не трогали, видимо, только потому, что опасались связываться с неуравновешенным «мужем-чекистом». Как я потом узнал, моя любимая, стоя у окошка и глядя на кресты храма напротив, молилась изо всех сил, со слезами вымаливая пощады для нашего ребеночка. Уверен, что Господь в тот момент ее услышал. И именно Он укрепил ее силы и сохранил нашего любимого сыночка. Она рассказывала, как в самую отчаянную минуту услыхала звон колоколов и подошла к окну. Слушала благовест и молилась, молилась…
Я принес еду, но моя любимая уже даже не могла сама спуститься во дворик, чтобы прогуляться на воздухе по липовой аллее. На руках снес ее вниз с четвертого этажа и усадил на лавочку. На дворе стояло жаркое лето, экзамены сданы, можно отдыхать, а у нас совсем не праздничное настроение и улучшений не наблюдается. Слезы не высыхали даже в то время, пока она сидела со мной и потихоньку ела. Я заставил ее поесть. За два дня она потеряла несколько килограммов, а это было очень опасно для ребенка. Мы были подавлены и удручены. Знания наши были очень скудными, а прогнозы врачей почти безнадежными. Ничто не ободряло и не вселяло никакого оптимизма и надежды. Казалось, весь мир против нас и нашего первенца. Никогда я не почувствую той боли и страданий, которые испытывала моя ненаглядная супруга… Только за то, что она оказалась невероятно стойкой и не унывала до последней минуты, я ей благодарен…
– Врач говорит, что надо соглашаться на чистку…
– А ты что думаешь?
– Нет! Не соглашусь… но я очень, очень боюсь… Что с ним, как он, что будет… очень боюсь… – слезы катились и катились по щекам, подбородку, шее от этих вопросов без ответа. Весь мир вокруг был залит слезами моей несчастной жены. А я ничего не мог предложить… Ничего! Такое бессилие перед природой, перед Богом было унизительно и убийственно для меня как мужчины, мужа и отца моего будущего ребенка. А я ведь даже не был крещен. Мало того, я тогда совсем не понимал, что и как происходит и какая взаимосвязь существует между верой и жизнью любого человека. Поэтому я уверен, что в тот момент только моя жена спасала и могла спасти своё дитя, носимое под сердцем. И она боролась. Боролась и молилась, как могла, как умела, не сдавалась и не соглашалась добровольно убить своего ребенка. Каким бы он ни был. Мы просидели, обнявшись, часа два. Пора было возвращаться в отделение. Светлана дошла очень медленно до входа, а вверх до дверей отделения я уже нес ее на руках.
Вечером она снова звонила по телефону и рассказывала, что соседки у нее поменялись и новые женщины с «проблемными беременностями» добавили страданий и рыданий в атмосферу обшарпанной «гинекологии» Бауманской больницы.
Весь вечер у меня вновь ушел на приготовления к походу в больницу. Это меня отвлекало от очень грустных мыслей и советов родственниц, которые по-прежнему настаивали на «избавлении». Мало того, теперь уже предпринимались попытки запугать меня и Светлану возможными отклонениями у будущего ребенка из-за такой «проблемной беременности».
Удивительно, как много находится «доброжелателей» вокруг в такой тяжелый час человеческих страданий. Поразительно – в таких ситуациях практически все делятся исключительно отрицательным опытом и дают, по сути, бесчеловечные советы. Мне хочется верить, что за прошедшие годы наше общество и люди изменили свои взгляды и стремятся охотно помочь молодой матери, столкнувшейся с трудностями материнства… Хочется верить в то, что всё больше и больше людей приходят к Богу в поисках родительского счастья, а не к «репродуктивным технологиям», «суррогатству» и прочим достижениям цивилизации…
Стиснув зубы, я упрямо тёр свеклу и морковку, перебирал размоченный чернослив и жарил котлетки. У меня была цель – поддерживать любимую женщину физически, морально, всячески. Я ничего не мог предложить взамен, кроме себя самого.
В девять утра я уже был у дверей больничного отделения. Отнес в садик на руках совсем ослабевшую жену бледно-серо-желтого цвета… Ситуация осложнилась еще более. Теперь лечащий врач настаивал на прерывании беременности из-за угрозы жизни не только ребенка, но и матери. Даже ранее «обработанный людоед», обещавший не трогать мою Светлану, разводил руками и долго объяснял мне, что шансов спасти ребенка практически нет и с каждым днем их всё меньше…
– Я вчера допоздна стояла у окна и смотрела на храм… Колокола звонили… А ты не знаешь, почему у крестов на куполе внизу как бы полумесяцы? – неожиданно спросила меня Светлана.
Я не знал. Я вообще ничего тогда не знал о нашей вере. Несмотря на то что все мои предки были христианами, православными, верующими людьми. Они не понимали, как можно жить без Бога, без веры и молитвы. А советских людей всего за полвека уже научили другому.
– Он же может нам помочь?
Полные слез глаза молили меня о помощи.
