— Вот где я так нагрешил-то, а? — глянув на краснокирпичный потолок, спросил Францев. — Нет, правда? Один корчит из себя героя, наплевав на элементарные нормы безопасности, и теперь весь в кровище, вторая знает, что с ее даром нельзя подставляться под удары василисков, гарпий и горгулий, потому что для них она самая желанная добыча, но все равно лезет в драку, третий вообще клинический идиот!
— Чего идиот-то сразу? — проворчал Баженов, успевший доковылять до места финальной схватки с василиском и усевшийся прямо на пол.
Олег же тем временем выяснил, что Францев сказал правду, поскольку у него, помимо всего прочего, еще и кровь носом пошла. Вернее даже хлынула, поскольку заляпанным оказалось не только лицо, но и воротник джинсовки на пару со свитером.
— А как назвать человека, который палит из пистолета в замкнутом пространстве налево и направо? — устало осведомился у него начальник. — Ну, если честно и объективно? Ты своими двумя выстрелами нас всех мог там положить, потому что рикошет логику не признает и пощады не знает.
— Особенно весело то, что ты стрелял в тварь, которой не то что свинец, но и обычное серебро по барабану, — добавил Морозов, поливавший тело василиска горючей смесью. Олег это понял, только глянув на синий прямоугольный баллончик с веселым красным огоньком, изображенным на корпусе. Из такого же Васек свою зипповскую зажигалку заправлял, всякий раз приговаривая, что эта жидкость всем горючкам горючка, хоть на лютом ветру прикуривай, хоть в метель, все равно не погаснет. — Какой смысл?
— Рефлексы, — отозвался Баженов. — Согласен, виноват. Готов понести наказание.
— Главное, не бросайте меня в терновый куст, — добавил Савва и пнул ногой голову василиска. — О, твердеть начала.
— Как полагается, — кивнул Францев, доставая из кармана сигареты. — Еще минут десять, и можно будет глаза выколупывать. Саш, все? Залил?
— Ага, — отозвался Морозов. — А простым бензинчиком нельзя было обойтись? Больно дорогая штука.
— Зато эффективная, — пояснил Аркадий Николаевич. — Мне про нее наши коллеги из Рима рассказали, они случайно выяснили, на что эта горючка способна. Так сказать, опытным путем. Причем производители, поди, и сами не знают, что разработали отличную жидкость не только для заправки зажигалок, но и для утилизации отдельных представителей нежити, нелюди и еще много кого.
Олег, вытиравший лицо платком, испытал большое желание достать из кармана блокнот и зафиксировать данный факт, но делать этого, конечно, не стал. И так его все, кому не лень, поддевают по этому поводу.
— Одно плохо — рано или поздно либо наши, либо поляки подделывать такие флаконы начнут, — щелкнул ногтем по баллончику ногтем Морозов. — Цена та же, а качество нет. И ведь не поймешь никак — липу покупаешь или не липу.
— Ну, у нас и василиски не каждый день в меню значатся, — резонно заметил Командор. — Да и запасец пока есть, в хранилище лежит. Мне итальянцы тогда целую упаковку подарили.
Он чиркнул спичкой, прикурил сигарету, а после кинул ее на тушку упокоившейся твари, отчего та мигом вспыхнула, точно факел.
— Славян, все как ты хотел, — подошел Олег к Баженову, который так и сидел у стены. — Шашлык из василиска. Правда, неощипанного и непотрошеного.
— Очень смешно, — буркнул тот. — Ха-ха.
— На, рожу вытри, — протянул Ровнин приятелю свой платок. — Смотреть на тебя страшно.
— Толку-то без воды? Только размажу кровищу, да и все.
— А вообще ты, Лена, в одном молодец, — заметил Францев, глядя на пламя, которое из синеватого становилось все более и более ярко-красным. — Сообразила, что надо его по ногам рубануть. Что тело, что шея у него уже затвердели, не пробьешь, а ноги еще слабые.
— Не сообразила, а запомнила, — с достоинством возразила девушка. — Потом, правда, снова забыла, тыкала ножом, как Бог на душу положит.
Раздался хлопок, языки огня рванули вверх, из красных превратившись в пронзительно-белые, но уже через несколько секунд они разом опали, а после и вовсе потухли. В результате все, что осталось от василиска — это горстка пепла, да и ту пинком развеял Морозов.
— Олежка, твоя реплика, — с улыбкой произнес Францев.
— Почему? — охотно отозвался юноша, доставая сигареты. — И зачем?
— Есть поверье, что если тело убитого василиска не сжечь, то он может возродиться снова, — пояснил Командор. — Не в своем прежнем обличье, разумеется, василиск не феникс, а в виде призрака, но дела это не меняет. Да, призрак будет привязан к месту гибели, да, он потеряет большую часть способностей, но для того, чтобы прикончить человека, который сдуру забредет, например, в это место, силенок у него хватит. А дальше, как известно, больше: призраки что людей, что вот таких существ с годами набираются мощи, особенно если ее подпитывать смертями и людским ужасом, оным сопутствующим. Так это на самом деле, нет — не знаю, лично с подобным не сталкивался, но упоминания о данном факте встречал и в старых книгах, и в трактатах, и в рапортах наших предшественников. Потому лучше перебдеть, чем недобдеть.
