— Ничего-ничего, — успокоил его начальник. — Там, куда мы едем, никто тебя не осудит за неуставной внешний вид. Если желаешь, даже голым можешь ходить, если приспичит, и поверь, слова дурного ты за это не услышишь. Пойдем, пойдем. Да не сопи ты так, по дороге все объясню.
А дождь и вправду разошелся не на шутку, с небес хлестало так, что дворники в машине еле справлялись с водой, льющейся на лобовое стекло.
— Погодка — врагу не пожелаешь, — вздохнул Францев, выезжая со двора. — С одной стороны хорошо, в эдакое ненастье наш контингент в основном на улицу не суется. С другой — не ровен час придется за город ехать, потонем же в грязи. Трассы еще туда-сюда, а чуть в сторону — и все, застрянешь намертво. Там или танк нужен, или, на худой конец, трактор.
— Ну да, — согласился Олег.
— А я еще с одним знакомым, как назло, договорился днями сгонять в одно место, кое-какой вопрос решить, — произнес Аркадий Николаевич, — как раз за город. Знал бы — не обещал. Ладно, не суть. Что до награды — все так и есть, кое-кто желает выразить тебе свою благодарность. Если конкретнее — речь о Джуме. Помнишь такую?
— Это та, которая главная у гулей? — изумился Олег.
— Не «главная», а королева, — поправил его начальник. — И обращаться к ней должно не иначе как «ваше величество». Я могу обойтись и без титулования, а вот ты — нет. Она тебе: «Здравствуй», ты ей: «Добрый вечер, ваше величество». Она тебе награду, ты ей…
— Спасибо, ваше величество, — закончил за него фразу Олег.
— Благодарю, — поправил его Францев. — «Спасибо» здесь не к месту. Но в целом — так.
— А почему вы ее можете не называть величеством?
— Потому что в ее личной табели о рангах мы находимся на одной ступени, — пояснил Аркадий Николаевич. — Для нее я ей ровня по статусу, понимаешь? Джуме, да и кое-кому другому, например той же Хрисанфе, что повелевает городскими свалками, важны не размеры личных владений, а объем доступной для использования власти. Мой для нее достаточен. Твой, как ты понимаешь, нет. Естественно, если ты не станешь ее титуловать должным образом, никаких неприятностей тебе это не доставит, никто не станет тебя кусать, рвать на части или казнить. Но и серьезных дел с Олегом Ровниным Джума иметь после не станет. А если какие-то и станет, то через «не хочу», что, как ты понимаешь, не гарантирует результат. В нашем деле правильное, уважительное и вовремя сказанное слово, Олежка, значит очень много. Причем чаще всего не в конкретный данный момент, а в перспективе.
— Понял, — покивал Ровнин. — А за что мне такая честь от нее перепала-то?
— Вроде молодой, а память никудышная, — расстроился Францев. — Вспомни весну, когда ты только-только к нам пришел. Кто мне сказал: «Ее же надо предупредить»? Ты. Она про это не забыла, теперь хочет тебя отблагодарить.
— Но я же это вам сказал, а не ей? И предупреждал не я.
— Не ты. Но когда она меня вчера благодарила за поддержку, я не забыл упомянуть, что первым это предложил сделать наш новый сотрудник, после чего она приняла решение вручить тебе заслуженную награду. А я, естественно, такую возможность упускать не собираюсь.
— Так и Славка что-то такое говорил. — Олег попытался воскресить в памяти вроде бы и совсем недавние, но при этом кажущиеся уже весьма далекими майские события. — По-моему.
— Славка заполошный сильно, — пояснил Францев. — Кто его знает, как он себя во дворце гулей поведет? Место уж крайне специфическое. А возможность, повторюсь, очень и очень заманчивая. Знаешь, Олежка, я ходить вокруг да около не стану, скажу как есть: времена на дворе мрачные и непредсказуемые, потому чем больше народу из отдела будет знакомо с Джумой, Хрисанфой, Аристархом, Севастьяном Акимычем и многими другими патриахами Ночи, тем лучше. Дело в том, что они живут по своему укладу, к ним просто так, со словами «я Олег, давайте дружить» не подойдешь. Пока тебя им не представил тот, кого они считают равным себе, пока ты делом не доказал, что с тобой беседовать не зазорно, пока не добился хоть минимального уважения — тебя для них как собеседника нет. Как враг — есть. Как один из волкодавов с Сухаревки — тоже. Но это другое, в этом статусе ты можешь рассчитывать лишь на драку. В лучшем случае — на безразличие, которое тебе ничего не даст.
— Но не на помощь, совет или хотя бы подсказку, — кивнул Олег.
— Именно, — подтвердил Францев. — Сейчас с Джумой из отдела знакомы лишь двое — Сашка и Павла Никитична. Последнюю можно не считать, поскольку лет двадцать назад они, в смысле тетя Паша и Джума, крепко повздорили. Нет, если прямо сильно припрет, Павла Никитична к королеве обратится, и та, заметим, сделает для нее почти все, поскольку за ней числится очень серьезный должок. Но тут должно произойти нечто совсем уж экстраординарное. Так вот, я желаю этот список расширить. Надо, чтобы еще кто-то еще побывал во дворце, знал дорогу в тронный зал и был представлен королеве. Времена, повторюсь, непростые, мало ли что может случиться?
