— Тебе делать нечего? — осведомился у него начальник, мельком глянув на местных судмедэксперта и участкового, которые находились тут же, в комнате. — Да? Тогда сходи на кухню, я там какие-то записные книжки видел. Поройся в них, может, чего полезное раскопаешь.
— Хорошо, — покладисто согласился Славян. — Надо порыться — пороюсь.
Как выяснилось через пять минут, когда к Баженову в кухне присоединились и Морозов и Ровниным, которых то ли не выспавшийся, то ли просто раздраженный чем-то начальник отправил по тому же маршруту, записные книжки этот прохиндей изучать и не подумал. Вместо этого он обшарил холодильник, обнаружил в нем кучу разнообразных продуктов, выложил их на стол и в данный момент сооружал себе многоэтажный бутерброд.
— Слав, ты совсем сбрендил? — изумился Саша. — Мало огреб? Добавки хочешь?
— Когда Командор в таком настроении, то лично мне перепадет тумаков при любом раскладе, — усаживаясь за стол, сообщил ему Баженов. — Тебе — не факт, Олежка вообще его любимчик, так что так и так я первый на раздаче окажусь. Ну а на сытый желудок гнев руководства воспринимается проще. И потом — пропадут же харчи. Жалко. А так хоть какая-то от них польза. Кстати — по дороге сюда ты сам причитал, что в животе кишка кишке стучит по башке. Вот и не теряй времени, его по любому не сильно много в запасе, наверняка Николаич очень скоро нас всех в разные адреса пошлет. Давай, сваргань себе бутер. И ты, Олежка, не тормози, у нас дома с хавкой беда, Ленка с Зойкой конкретно наши запасы вчера проредили. Вроде худенькие, а жрут как не в себя.
— Это новость, — заметил Ровнин, нарезая толстыми ломтями чуть черствый батон. — Причем не скажу, что веселая.
На самом деле он был немного удивлен. Нет, не тем, что давешние гостьи поставили под удар их с Баженовым продуктовое благополучие, это-то дело житейское. Он впервые за все то время, что провел в отделе, увидел Францева в дурном настроении. Ему отчего-то казалось, что с Аркадием Николаевичем подобное вообще не случается и он всегда благожелателен, спокоен и уверен в себе.
— Чудно это все, — накладывая на хлеб попеременно колбасу и сыр, произнес Морозов. — Топорная работа. Даже не знаю, кто такое сотворить мог.
— Так сказано же — вурдалак, — пояснил Ровнин, занимаясь тем же. — Там и след от клыков на горле есть.
— Олег, ты меня вообще слушаешь? Еще раз: даже самый глупый неофит, который встретил свою первую ночь после возрождения, не станет выпивать человека полностью. Да еще и у него дома, это вообще за гранью понимания. В кино, особенно американском — да. Там сначала вампиры хитростью попадают на жилплощадь жертвы, затем не отражаются в зеркале, после демонстрируют зверский оскал, а следом давай бедолагу за шею кусать. В жизни же эта публика предпочитает работать на свежем воздухе или на своей территории.
— Почему?
— Потому что сюрпризов меньше, — произнес Саша и впился в бутерброд зубами.
— Никогда не знаешь, кто обитает по соседству, — стряхнул крошки со свитера прямо на пол Баженов. — Как пример — вдруг за стеной проживает ведьма, которой нет совершенно никакой радости от того, что после душа убитого бедолаги повадится по дому шнырять? А ведьмы бабы мстительные. Опять же домовые, которые подобное терпеть тоже не станут. Да, они от своего дома далеко не отходят, но это не значит, что у них короткая память. Фиг, это публика, с которой лучше не ссориться. Нет, ничего масштабно плохого с тобой не случится, но зато на голову посыплются десятки неприятных мелочей. Например, ты сегодня тут кого-то убил, а завтра у тебя в ночном клубе одним махом вся канализация засорится и говно прямо в танцевальный зал потечет полноводной рекой. А следом из всех кранов кипяток саданет, что добавит атмосфере дополнительной изысканности и пахучести. Само собой, следом стартуют разборки на тему отчего и почему так случилось, и в результате старшаки непременно выйдут на прожорливого тебя. Ну а далее тишина, поскольку твоя глупость привела семью к финансовым потерям, а это для вурдалачьего племени одна из самых главных бед.
— Серьезно? — Олег, вспомнив вечно хмурого и сосредоточенного Аникушку, в принципе поверил услышанному, но кое-какие сомнения в душе у него сохранились.
— Более чем, — прожевав кусок, подтвердил Морозов. — Домовых в Москве полным-полно, и все они друг с другом знакомы если не напрямую, то через вторые-третьи руки. Потому, когда речь идет о том, что кому-то из них подложили свинью, то обчество всегда придет на помощь собратьям.
— «Обчество»?
— Так они друг друга называют. Кстати — наверняка местный подъездный наш разговор сейчас слушает. Вот бы с кем пообщаться, он точно что-то видел и знает. Жаль, что не получится.
— Почему? — Олег повертел головой. — Если мы про него в курсе, какой смысл прятаться? Тем более что не для баловства интересуемся.
— Нельзя, — качнул головой Саша, — Покон не велит, а это значит всё, разговор закончен. Нет в Ночи больших ретроградов, чем домовые. Даже лешие — и те более гибки в своем мировоззрении.
