— Профилактика, — пояснил Францев, туша сигарету. — Если призрак хотя бы раз ощутил свою мощь и безнаказанность, то это уже симптомчик. Может, он и дальше станет вести безобидный для живых образ жизни, а может, наоборот, начнет сначала потихоньку, а после все чаще и чаще людей третировать, получая от этого удовольствие. И вот такие души уже наша компетенция. Таких надо давить, пока они в силу не вошли, иначе может худое выйти.
— Но как? — всплеснул руками Олег. — Мы же их не видим?
— Не всегда и не всех, — уточнил Аркадий Николаевич. — Матерые души, у которых пара-тройка веков в активе, любой может разглядеть, особенно ночью. Особенно те, которые на людей сильно злы.
— Ну да, мне Ревина говорила, — кивнул юноша.
— Которые помоложе, тоже увидеть можно, на то существуют специальные артефакты. У нас в отделе таких три числится. Одним только Лена может воспользоваться, двумя другими, в принципе, кто угодно. Но тут тоже имеется второе дно, понимаешь. Пуская их в ход, ты встаешь на одну грань с призраком, то есть увеличиваешь собственную уязвимость. И они, неупокоенные души, это чувствуют, причем очень хорошо.
— Да и ладно, — обрадовался Олег, понявший, что есть способы, как контролировать и эту ситуацию. — Лучше так, чем никак.
— Спорное утверждение, — не согласился с ним начальник. — Иногда лучше никак, чем как-то. Возвращаясь же к теме нашего разговора, добавлю вот что — иногда отдел для решения особенно сложных вопросов привлекает сторонних специалистов. Например, медиумов. Но не тех, которые народ кружком усаживают и планшеткой по алфавиту водят, а настоящих, природных.
— Природных?
— Умение слышать умерших — дар не приобретаемый, а наследственный, — пояснил Францев. — Переходит от матери к дочери. Мужчин-медиумов лично я ни разу не видал, хотя и слышал рассказы о том, что такие встречаются. Семей таких сильно немного, не более пяти сотен на весь мир. В Москве, например, на сегодняшний день есть три истинных медиума — Антонина, Анна, Анастасия. Ну, еще пара неинициированных по причине юного возраста — Ариша и Аглая. Первой недавно восемь стукнуло, вторая немного постарше. Но обе уже постигают азы профессии и, как положено настоящим медиумам, ни читать, ни писать не умеют.
— Чего? — изумился Олег. — Вообще?
— Представь себе, вот такое забавное ограничение существует. Ну как ограничение? Скорее, суеверие, идущее из глуби времен, когда еще и слова «медиум» в принципе не было, но Ночь традициями сильна. Не положено — значит не положено, и точка. Кстати, нынешние времена эти дамы всей душой приняли, потому что и деньги теперь можно зарабатывать без оглядки на ОБХСС, и в остальных областях жизни им куда проще стало. При советской власти всеобщее образование было обязательным, так они как только не ухищрялись, чтобы дочерей в школу не отправлять. А теперь всем по барабану — ходит дите на уроки, не ходит. Нет и нет, какая разница?
— Если честно, не очень представляю, как можно жить, не умея читать и писать, — признался Олег. — Вот вообще.
— Но живут же? — резонно заметил Францев. — И в последние годы очень даже неплохо, скажу тебе. Не скажу, что эти дамы прямо сильно с нами сотрудничают, потому как от госслужб им ни денег, ни какой другой пользы не перепадает, но и посылать куда подальше не рискуют. Тут как — сегодня ты нас завернул, завтра мы можем на некоторые вещи глаза не прикрыть. Или, к примеру, на помощь не прийти, если бандюки наедут. Спецы их класса много чего умеют и знают, потому народ к ним валит будь здоров как. А это значит что?
— Что?
— Значит, зарабатывают они сильно неплохо, а большие деньги в чужом кармане для братвы — что красная тряпка для быка. Но вообще это тема отдельного долгого разговора, некоторые детали которого тебе записать не помешает. А если время позволит, то, может, я тебя с Анной Алексеевной, самой толковой из московской троицы, лично познакомлю. Тебе оно лишним не будет.
Олег достал блокнот и вписал в него очередные несколько строчек.
— А вот Ленка еще про каких-то Ходящих куда-то там упоминала. И про пастырей.
