— Делали на совесть, — ответил Францев. — Советское — значит лучшее.
— Один в один мой родитель, — осклабился обладатель шрама. — Он тоже так говорит. Вот только когда я ему дрель немецкую подарил, старую свою, которая советская и лучшая, сразу в сарай забросил.
— Чего звали? — хмуро осведомился у него курильщик, щелчком отправляя хабарик в полет. — И вообще — так-то я долг свой вернул, хорош уже меня тягать на разговоры. Мне с вами лишний раз видеться радости нет. И братва не поймет, и вообще…
— Долг ты отдашь, когда я сам тебе о том скажу, — холодно пояснил крепышу начальник отдела. — Так мы договаривались, если ты забыл. Нет, если хочешь, я сейчас сяду и уеду, но, когда
— Не надо пугать, — буркнул тот и покинул капот машины. — Не люблю. Так чего надо?
— Мне, Мотор, очень хочется узнать все, что только можно о паре молодых парней, которых к тебе из Питера Фонарь направил. И не говори, что ты не понимаешь, о чем речь.
— Не стану. Только ко мне их никто не отправлял. На кой ляд мне питерский молодняк, когда своего подмосковного полно? — покачал головой бандит. — Мне сказали как? Встретишь и доставишь. Сказано — сделано, забрал на Ленинградском, отвез куда велено, передал кому сказали. Все, больше рассказывать нечего.
— Хорошо, — согласился Францев. — А кто на их счет с Фонарем договаривался тогда? Что ты головой вертишь? Мотор, не просто же так к каким-то двум питерским щеглам, которых звать никак, сопровождение в качестве уважаемого в определенных московских кругах бригадира прикрепили? И самое главное — кем велено их доставить и куда именно? Давай, давай. Чем быстрее я все узнаю, тем скорее мы расстанемся.
— Ради такого чего не расскажешь, — проворчал крепыш. — А кабы пообещали больше мне не звонить, даже и то, чего не знаю, выложил бы.
— Если то, что ты сейчас мне поведаешь, приведет к какому-то результату, то даю слово — долг свой передо мной погасишь.
— Мент же, — хмыкнул один из сопровождающих Мотора людей. — Им веры нет. Сегодня сказал, завтра забыл.
— Пасть закрой! — рявкнул на него бригадир. — Этот не врет. Что им сказано — то сделано.
Францев мотнул подбородком, мол, «давай в сторонке пошепчемся», Мотор согласно кивнул.
— Ты старшой, тебе видней. — Браток, волосы которого были рыжими настолько, что сразу вспоминался один из персонажей журнала «Ералаш», достал из кармана желтую пачку «Кэмела» и обратился к стоящему рядом с ним приятелю: — Селезень, «самца» хочешь?
— Завязал, — пробасил тот и повел могучими плечами. — Тренер недавно учуял, что от меня куревом пасет, чуть мне позвоночник через рот не вынул.
Олег, услышав это, немного удивился. Нет, он знал, что много кто в бандитское ремесло пришел из спорта, иные «бригады» вообще родом были из одной «качалки» или даже профессионального общества. Но вот о том, что кто-то из этих новых джентльменов удачи продолжает этим самым спортом дальше заниматься, даже не подозревал.
— Что? — здоровяк уставился на Ровнина. — Курение — вред. Никотин — яд. Или менты по-другому считают?
— Да нет, — согласился с ним Олег, — все верно. А ты каким спортом занимаешься?
— Молот метаю, — пробасил тот, — или мечу. Не знаю, как правильно. Даже пару рекордов поставил. Только вот не нужны они сейчас никому, понимаешь? Да и тренироваться толком негде, стадион наш под рынок переделали.
— Ой, как ты мне со своим стадионом надоел! — щелкнув зажигалкой, ухмыльнулся его приятель. — Селезень, пойми — оно даже лучше. Раньше ты там за копейки и талоны на питание упахивался, а теперь мы там с барыг столько стрижем, что ты свой молот можешь в закат метнуть и про него навсегда забыть.
— Тренера жалко, — тяжко вздохнул верзила. — Он без спорта не может, потому, если мы все разбежимся, либо повесится, либо сопьется. А он нас в люди вывел. Вот и ходим на тренировки с пацанами кто когда может. Денег иногда подкидываем, но так, чтобы он не обиделся, по-умному.
— Ты — и по-умному? — расхохотался второй бандит. — Ой, сейчас умру! Как?
— Да вот мы знаем как! — насупился верзила. — А тебе, Ржавый, я, наверное, сейчас руку сломаю. Или ногу. Достал уже!
— Все, признаю, неправ! — мигом перестал смеяться его приятель, а после пояснил Олегу: — Селезень шутить тоже не умеет. Если сказал, что сломает что-то, так и сделает. Но не мне! Потому что мы с ним кто? Мы — друзья!
— Таких, как ты, друзей надо брать за одно место — и в музей, — прогудел Селезень, и пояснил, глянув на Олега: — Так бабушка моя говорила. А она была умная!
