Ровнин слушал эту беседу и никак не мог свести одно с другим. Вроде нормальные ребята, веселые, спокойные, так и не скажешь, что бандиты. Нет в них ничего сильно маргинального, не похожи они на выходцев со дна, тех, у которых другой дороги быть не могло. И старше эти двое всего-то на года два-три, а то и меньше. То есть учились они с ним по одним и тем же учебникам, учителя им одинаковые простые истины в школе в головы вдалбливали, о том, что такое хорошо и что такое плохо. Книжки в библиотеках они брали тоже одинаковые, интересные и о правильных героях, потому что других просто не было. Ну, последнее относительно Селезня не факт, но Ржавый так точно их читал. Почему же тогда эти парни выбрали один путь, а он, Олег Ровнин, другой? Почему они решили, что жить разбоем правильнее, чем по закону? В какой момент? По какой причине? Может, потому что так проще? Или потому, что внезапно оказалось, что стране сейчас не до молодых строителей коммунизма, и дальше за них она ответственность нести не желает, а им жить все равно хочется, желательно весело и ярко?
Тем временем Францев и Мотор закончили свою беседу и вернулись к машинам.
— Мы в расчете? — уточнил бригадир. — Всё?
— В расчете, — кивнул Аркадий Николаевич. — Сказано — сделано.
— Наконец-то, — проворчал бандит. — Ржавый, хорош дымить, давай за руль.
Прощаться с милиционерами эта троица не стала, их «мерс» рыкнул мотором, развернулся и исчез в ночи.
— Вот, собственно, и недостающее звено, — поглядел ему вслед начальник отдела. — Теперь картинка в голове сложилась окончательно.
— Так это же хорошо? — предположил Олег, которого немного насторожили интонации, прозвучавшие в голосе руководителя. — Да?
— Как тебе сказать? — открывая дверь машины, ответил тот. — И да и нет. Больно история вышла грязненькая, даже для нашего веселого времени. Я не романтик, потому отлично знаю, что отдельные персоналии рода человеческого лишены морали и сочувствия к ближнему своему напрочь. Проще говоря — трудно меня в вопросах смертоубийства чем-то удивить, вроде все, что мог, повидал, но иногда такое нет-нет да и случается. Как, например, сегодня. Но и это не главное, Олежка.
— А что главное? — Ровнину невероятно хотелось узнать, что же так торкнуло начальника, но он понимал, что права слова ему не давали. А Францев, если захочет, то сам все расскажет.
— Да если бы я знал! — легонько хлопнул ладонью по «баранке» Аркадий Николаевич. — Вот вроде все так, все разумно, все логично, складывается в голове картина. И все же что-то не так! Есть ощущение, что иду точно по вешкам в болоте, причем расставил их не я, а кто-то другой. А хуже этого ничего нет, потому что не знаешь, куда в результате забредешь — то ли на твердую тропу, то ли в самую трясину, к кикиморе на чаек из сушеных мухоморов.
— Есть такое, — согласился Олег, который как-то в детстве случайно с компанией сверстников забрел в болото, где они страху натерпелись будь здоров как, и в результате все чуть навсегда и не остались. После того он в даже ближний лесок за грибами не бегал, вот как его эта история напугала. Да и после еще долго снились ему белые туманы над черными чарусьями, огоньки, которые так и манили к себе, да чей-то шепот, убеждающий в том, что выйти отсюда не получится.
— Но даже не это раздражает больше всего, — продолжил начальник, морщась. — Такое чувство, будто я упускаю что-то очень простое, буквально очевидное, лежащее на самом виду. Но что именно? Все факты получены мной лично, проверены, воедино сведены, выходит, я на воду дую. Слушай, может, это и есть та самая профдеформация, про которую в главке время от времени говорят? То один начальник ее в разговор вплетет, то другой. Даже генерал как-то упомянул, когда нас всех по матушке склонял.
— Не знаю, — вздохнул Олег. — Я, если честно, вообще не очень понимаю, о чем идет речь. В разрезе расследования, которое вы ведете, имеется в виду. Я ведь картину целиком не представляю.
— Ну да, — не стал спорить с ним Францев, — тоже верно. Ладно, давай-ка я тебя домой отвезу.
— Вот за это спасибо! А то отсюда ехать, наверное, долго… Просто я вообще не очень знаю, где мы сейчас находимся. Я тут раньше не бывал.
— Дегунино — район молодой, но с богатыми криминальными традициями, — усмехнулся Францев. — Тут река есть, знаешь, как называется? Лихоборка. С бухты-барахты подобные названия не дают, так что выхватить в этих краях можно без особых сложностей. А ты мне завтра нужен здоровым и выспавшимся, поскольку я собираюсь тебя в помощь к Морозову определить, вы оба-двое будете мне контрабандистов искать. С василиском надо что-то решать, пока он бед не натворил, и с теми, кто его в первопрестольную приволок, тоже. Сегодня василиск, завтра гарпия, а послезавтра кто? Горгона?
— Которая медуза? — уточнил Ровнин.
