— Писатель, философ и журналист конца девятнадцатого века, — пояснил Свешников. — И еще анархист, что для Америки несвойственно. Под конец жизни так его все достало, что он вообще ушел в лес, лишь бы людей не видеть. Короче, интересный был дядька.
— И что, он так и обитал до конца своих дней в лесу? — проявил любопытство и Морозов.
— Не, — потянулся Савва. — До него налоговики добрались, мол, он давно подати не платит, и в тюрьму засадили.
— Эти могут, — признал Саша, изучавший документы. — Упорные ребята, если им нужно, хоть в извергающемся вулкане тебя найдут. Так, еще вот это все по конвертам распихай и их надпиши, что кому. Олежка, как вернемся, развезешь их по адресам.
— Да блин, — поморщился юноша, — почему я?
— Потому что ты среди нас кто? Младший. Верно?
— Верно.
— А значит — что?
Отвечать Ровнин не стал, понимая, что смысла в том нет, поскольку все на самом деле так. Ну а фраз вроде «Да когда уже придет новичок и станет стрелочником?» в отделе вообще не произносили, поскольку кадровое пополнение означало только одно — из состава выбыл кто-то из ветеранов.
За то недолгое время, что юноша провел в здании, снег, как и накануне, превратился в дождь, причем довольно сильный и очень холодный, который звучно забарабанил по жесткой коже «косухи».
— Хуже нет межсезонья, — проворчал Морозов, поднимая воротник куртки. — Одно утешает — в родном Петербурге в эту пору еще хреновее. Там с Финского залива так поддувает, что света белого не видно.
— А ты из Питера? — удивился Олег. — Я не знал.
— Не совсем, — открывая дверь микроавтобуса, произнес Саша. — Я, вообще-то, родом из города воинской славы Луги, который расположен так, что от него аккурат ровное расстояние до Питера и Пскова. Но учился в северной столице, потому, пожалуй, наверное, можно меня называть петербуржцем.
— А как сюда попал? — забираясь в салон, уточнил Ровнин. — Не по распределению же?
— Судьба, — глянув на него, а после подмигнув, ответил Морозов. — Как и у нас всех, включая тебя. Я вообще, знаешь ли, фаталист по своей натуре. Чему быть — тому не миновать и так далее. Ну давай, заведись. Я очень не хочу сегодня кататься по Москве своим ходом! Слишком в ней сыро и серо.
Микроавтобус, к которому обращался оперативник, немного почихал, порычал, конвульсивно подергался, но в результате выполнил пожелание того, кто сидел за рулем.
— Все, можно выдыхать, — сообщил Саша коллеге. — Передвигаемся как белые люди!
— Теперь главное, чтобы он там, откуда мы после поедем, завелся, — проницательно подметил Олег.
— Типун тебе на твой длинный язык, Ровнин! — возмутился заместитель Францева. — Кто же такое вслух произносит?
То ли по причине плохой погоды, то ли еще почему, но машин на улицах города нынче было немного, что очень порадовало Сашу.
— Доберемся быстро, — заверил он спутника, когда машина покинула обычно стоящий в пробках центр. — Глядишь, и на месте особо не задержимся, а то ведь мне еще с бумагами надо поработать. Францев совсем зашился, а отчетность никто не отменял. Не сдадим вовремя — по шапке прилетит, да еще и премии лишат.
— Неважно, что на самом деле на улице делается, главное, чтобы отчет показывал позитивную динамику, — припомнил Олег слова своего бывшего начальника еще из того, саратовского прошлого.
— Отлично сказано, — одобрительно кивнул Морозов, — жизненно. А вообще ходят слухи, что скоро все эти бумажные мучения закончатся. Мне один знакомый из сто шестого рассказывал, а у них начальник аж с самим замминистра то ли в дружбе давней, то ли вообще в родстве. Вроде как принято решение, что везде, не только в министерстве и придворных ОВД, а даже совсем на периферии, начнут все компьютеризировать, в том числе и сдачу отчетности. На компьютере напечатал, информацию на дискету скинул и ее, а не стопку бумаг, в главк отвез. Удобно, блин! И бумаги меньше уходит, и картридж за свои деньги покупать не надо. Он знаешь сколько стоит?
— Нет.
— Сильно дорого. А у хозяйственников не допросишься. Мало того — не один компьютер на отдел будет положен, а несколько. Три или даже пять! Еще доступ ко разным базам обеспечат, и даже в Интернет станут доступ давать. Я, правда, не очень знаю, что это за зверь такой, но Баженов аж слюной захлебывается, когда про него рассказывает.
— Интернет хорошая штука, — сообщил ему Олег. — Я еще когда дома жил, то у бывшей одноклассницы видал. У нее отец большой шишкой в нашей мэрии стал, так ему его провели и модем поставили.
— Чего поставили?
— Модем. Хрень такая, через которую Интернет идет, она в телефонную розетку вроде как подключается.
— Ишь ты!
— Ну да. Так в этом Интернете хорошая штука есть, «Рамблер» называется. Ей вопрос задаешь, она тебе ответ на него.
— Любой вопрос?
— Нет, конечно. Если спросить, что такое счастье и где взять денег до зарплаты, ответа не получишь, но что-то попроще, вроде сколько метров в километре, узнать можно.
— Про метры я и без интернетов знаю, тут он мне без надобности. Но пусть будет, может, когда на что и сгодится. А в целом — в интересное время живем, Олежка, да?
