— Я? — В глазах торговца живым товаром мелькнул сначала испуг, а после невероятная печаль от осознания того, что ему всего ничего не хватило времени на то, чтобы отсюда смыться. — По делам. А вы кто?
— А мы кто? — чуть шутовски осведомился у коллеги Александр. — Олежка, как ты полагаешь?
— Головная боль, — в тон ему ответил Ровнин, — причем твоя, кудряш. Сильная-сильная.
— Но, возможно, не очень долгая, — перехватил инициативу Морозов. — Правда, только при том условии, что ты, дружок, окажешься мальчиком неглупым и сговорчивым. Ты же такой?
— Я такой, — забормотал молодой человек, затоптавшись на месте. — Такой-такой. Только денег сейчас нет. Ну нет! Совсем! Да, знаю, мы должны были заплатить вам еще на той неделе, но у нас партия товара буквально вчера пришла, мы еще не успели ее распродать. Я же в пятницу с вашим старшим созванивался, с Бобром. Все объяснил, он сказал плюс пять процентов от суммы, я согласился. Вы с ним свяжитесь, он подтвердит.
— Бобры добры, — приобнял его за плечи Саша, — но они идут куда?
— Куда? — совсем уж растерялся коммерсант.
— В сыры боры, — подсказал ему оперативник. — Так что на твои договоренности с кем-то там непосредственно нам плюнуть и растереть. Мы, дружок… Кстати, тебя как зовут?
— Вениамин, — пролепетал его собеседник, похоже, стремительно теряющий связь с реальностью по той причине, что он окончательно перестал понимать, с кем имеет дело.
— Так вот, Веня, нам твои отношения с крышей по барабану. А вот то, что ты нам задолжал, — это уже серьезно. За свое мы с тебя спросим по полной, уж поверь.
— Что я вам задолжал? — жалобно, со слезой в голосе, уточнил молодой человек. — Что? Я вас впервые в жизни вижу! Если Макс что-то там опять учудил и денег под фирму занял — так с него и спрашивайте. А я за него не ответчик. Бизнес у нас общий, да, но кошельки-то разные!
— Две жизни ты нам должен, — чуть ли на ухо шепнул ему Саша. — О как!
— А? — совсем уж оторопел Вениамин. — Какие жизни?
— Человеческие, — пояснил Ровнин, — людские.
После же, повинуясь какому-то совершенно непонятному импульсу, он учудил такое, на что, как ему раньше казалось, в силу воспитания и склада характера был совершенно неспособен. Если точнее — он ткнул коммерсанта в грудь так, что тот вдарился спиной о стену, после цапнул пальцами левой руки его горло и крепко сжал его. Не настолько, что воздух перестал поступать в грудь бедолаги, но — сильно.
— Животные, что накануне на таможню поступили, твои? — жестко осведомился Олег. — Отвечаем быстро, четко, не раздумывая.
— Мои, — просипел Веня, который не то что освободиться не попытался, но даже и не дернулся. — Наши!
— «Наши» — в смысле с Максом? — уточнил Морозов, с интересом и некоторым удивлением наблюдающий за происходящим. — Или еще с кем?
— Да, с Максом. Мы партнеры по бизнесу.
— Вот и славно, — недобро улыбнулся Ровнин. — Значит, вы оба встряли. Крепко, Веня, так, что никакие деньги не помогут. Макса тут нет, выходит, тебе одному за обоих ответ держать.
Он запустил руку под косуху, достал из кобуры пистолет и приставил его к мокрому от пота лбу молодого человека.
— Не слишком? — поинтересовался у коллеги Морозов. — Он же сейчас обделается, похоже.
— Виноват — отвечай, — невозмутимо ответил Олег. — А мокрые у него при этом будут штаны или сухие — мне насрать. Быстро дверь закрыла!
Последняя фраза относилась к гражданке лет тридцати, которая, как видно заинтересовавшись шумом, вышла в коридор поглядеть, что там такое происходит. Но, правды ради, Ровнин мог бы ничего и не говорить, поскольку эта дама, только заприметив двух крепких парней, которые о чем-то по душам беседовали с соседом по этажу, используя при этом в качестве аргумента огнестрельное оружие, что-то неразборчиво пискнула, мышкой нырнула в свое помещение и для надежности даже ключ в замке два раза повернула.
— Она сейчас милицию вызовет, — вытолкнул из себя Вениамин. — Наверное.
— Наверняка не вызовет. Знает, что за такое могут не то что ее фирмешку, но и все здание после сжечь, — с все той же неприятной (как ему самому казалось) улыбкой произнес Ровнин, а после рявкнул: — Не вызовешь же?
— Не вызову, — донесся до троицы, стоящей в коридоре, еле слышный писк. — И я ничего не видела!
— Вот в том-то и беда, — вздохнул Морозов. — Никто никогда ничего не видел, не слышит и не знает. И поди после разберись, кто прав, кто виноват. А вызывать милицию не надо. Мы уже тут.
Он сунул под нос белому, точно лист бумаги, коммерсанту свое удостоверение.
— Вы — милиция? — ошарашенно просипел тот.
— Она, — подтвердил Олег, щелкнув предохранителем. — Только тебе от этого легче не станет, не надейся. Две жизни как за тобой значились, так и остались. Это были отличные ребята-таможенники, стоящие на защите наших границ. А ты их убил. Ты и твой Макс! И если ты думаешь, что мы это вот так запросто забудем…
