Тогда же в девятом классе я решил, что буду целенаправленно фантазировать о ком-то во всё свободное время. Иначе я бы просто покончил с собой, так как не мог выдержать всю ту нагрузку; ибо из-за речевых проблем моя жизнь ломалась, ещё не успев начаться, и я не мог с этим ничего поделать. Тогда я каждый день слушал зарубежную музыку по музыкальным радиостанциям, а также смотрел MTV, и я начал фантазировать об одной из популярных, на тот момент, певиц. Естественно, в моих фантазиях всё происходило так как я хотел – не было ни заикания, ни скованности. Я часто заново фантазировал об одной и той же идее, так как хотел вновь «пережить» её, внося, время от времени, определённые изменения в некоторые детали. Увы, я фантазировал и о девушке-блондинке, равно как и о её подруге. Потом я мечтал и о других девушках и знаменитостях. А однажды я создал в своём воображении девушку, которая поселилась в новом доме в нашей деревне, там, где на тот момент был пустой участок. Нет нужды упоминать, что у нас был секс и всё, что я только хотел себе представлять. Безусловно, когда мы ехали на летние каникулы и проезжали тот участок, там не было никакого дома и, соответственно, девушки.
Думаю, что мне следует сразу упомянуть, что ещё до того, как я начал активно мечтать, я мельком задумывался, если люди могли видеть, что я мечтаю. И у меня было подтверждение моим догадкам, когда в девятом классе наша классная руководитель упомянула перед всем классом, что я чему-то улыбался, на что один из учеников сказал, что я постоянно улыбался. Не помню, чтобы в тот период моей жизни я уделял много внимания значению того происшествия.
Но вскоре случился ещё один случай, когда я сидел с одноклассником Вовой на лавочке у раздевалки. Рядом с нами стояли Вовины знакомые из другого класса.
Это был первый этаж школы, и на противоположной лавочке, но ближе к проходу к столовой села та самая девушка блондинка, от которой я едва мог отвезти взгляд. Вместе с ней была и её красноволосая подруга.
В какой-то момент один из Вовиных знакомых посмотрел на меня и с кривой улыбкой сказал его товарищу какие-то нелестные слова в мой адрес. Я тут же понял, в чём была причина и почти мгновенно перестал воображать. Когда другой парень посмотрел на меня, он уже сказал, что всё было нормально со мной.
В то время у меня была такая черта характера, что я не мог менять себя после мерзких высказываний кого-либо обо мне, так как это значило бы, что они, люди, которые презрительно относились ко мне, были правы, а сам бы я помнил свой плохой эпизод жизни с ними всю жизнь – чего я совсем не хотел тогда и всячески пытался забыть всё негативное, погружая себя в свой внутренний мир.
Ещё я не мог тогда жить реальностью, так как я не мог быть тем человеком, каким я мог бы быть, если бы у меня не было заикания. И я начинал частенько задумываться о справедливости в жизни. Как так получается, что я не только никогда никому не причинял вреда в своей жизни, более того, я был дружелюбным и жизнерадостным человеком, любящим природу и жизнь в целом, но не смотря на всё это мне приходилось так страдать с пяти лет? Почему те люди, которые совершают дичайшие преступления живут припеваючи если их никогда не ловит полиция? Где справедливость в этой жизни?
Вскоре умерла моя бабушка. Я был так погружён в себе, что я не мог чувствовать каких-либо эмоций. Я понимал, что произошло, но всё было словно в дымке, и словно не касалось меня напрямую, было чем-то далёким. Я хотел избавиться от постоянного стресса – и мне удалось сделать это, но какой ценой…
Учебный год подходил к концу, и настало время экзаменов. Не раздумывая, я решил продолжить учиться в школе десятый и одиннадцатый класс. У меня были хорошие оценки, если не считать вторую четверть, где у меня были две тройки из-за того, что я впервые начал прогуливать школу, но так как учёба не была большой проблемой для меня, я смог нагнать учебную программу и закрыть почти все плохие оценки, которые я насобирал в тот период. Было два строгих учителя, которые решили поставить по тройке в годовом зачёте, но это не было проблемой, и меня спокойно взяли в десятый класс.
Говоря о прогуливании, у нас с матерью начались ссоры в девятом классе из-за того, что я начинал не желать ходить в школу, так как моя жизнь рушилась, и мне было не до учёбы. Однажды мы так поругались, что я пошёл в полночь к отцу на квартиру с полным портфелем учебников на спине, но на четверти пути я понял, как далеко мне предстоит идти и решил вернуться к матери на квартиру. Я помню, как тогда машина милиции сделала круг вокруг меня у поворота на стадион «Локомотив», но потом уехала дальше по шоссе, куда изначально и ехала. Наши ссоры пошли на спад, когда через пару лет мы ругались, я посмотрел на неё и очень неожиданно для себя осознал, что она уже явно постарела. У неё не было некоторых зубов. Не знаю как, но я не замечал этого ранее. Тогда мои глаза начали приоткрываться, и я старался избегать ссор с мамой, чтобы она не нервничала.
