Так случилось, что тем летом отец решил купить мне скутер, так как мой мотоцикл постоянно ломался, да и почти все знакомые ездили на этих новых (для нашей деревни) аппаратах. Он приехал с уже снятыми наличными. Поехав в ближайшие города, мы смогли найти лишь один магазин, где продавался только один скутер из Китая. Я опробовал его, проехавшись по местной дороге. Всё казалось вполне нормальным, включая мощность 50 литрового мопеда. У меня тогда был выбор: взять тот единственный скутер или рисковать, что отец пропьёт уже снятые деньги, что, увы, могло произойти, учитывая его предыдущие решения. Мы купили тот скутер. Через некоторое время стало ясно, что тот китайский скутер вместо ремня вариатора имел цепь, из-за чего ощутимо проигрывал в мощности своим собратьям из Японии. Это привело к тому, что очень скоро я не мог никого возить на своём скутере, кроме себя одного.
К сожалению, на этом проблемы не закончились. Вскоре выяснилось, что к отцу на его квартиру стали подселяться какие-то незнакомые люди. Сам же отец был тогда почти всегда пьяный. Моим взрослым родственникам стало ясно, что те люди хотели прибрать к своим рукам квартиру отца. Тогда моя двоюродная сестра помогла нам сделать дарственную той квартиры на меня, чтобы отец не мог остаться на улице. Через несколько месяцев отец рассказывал, как те люди были шокированы узнать, что квартира больше не принадлежала ему и очень быстро пропали из его жизни, возможно, в поисках других людей с алкогольной зависимостью… Были и такие знакомые у отца, которые пытались перенаправить его на мысль, что его сын, то есть я, выставит его из квартиры. К сожалению, отец реально как-то спросил не хотели ли мы сделать чего-то подобного – безусловно нет! Он вздохнул тогда с облегчением и по факту прожил в своей квартире до конца его жизни, даже несмотря на все трудности, которые нам пришлось преодолеть…
В деревне я влюбился в одну девочку, которая была новенькой в нашей компании и была старше меня. Я тогда часто думал о том, чтобы сказать ей о своих чувствах, но каждый раз, заходя за ней, я не мог заставить себя сделать это во время наших разговоров. Страх речи каждый раз пересиливал. Интересно то, что я говорил нормально, когда мы говорили на другие темы, но стоило мне подумать о том, чтобы сказать правду, меня тут же сковывала неуверенность. Долгие годы жизни научили меня, что стоит мне начать говорить при таком состоянии сознания, и запинки речи гарантированы. А я не хотел, чтобы она знала.
Из-за этой неспособности признаться в своих чувствах девушке я впервые серьёзно задумался о самоубийстве. «Серьёзно» означает, что я реально решил, что по приезду в Москву покончу с собой сбросившись с высокого здания. Это не было просто мыслью или фантазией, это было твёрдым решением. Тут случилось нечто интересное. Несколько месяцев назад я смотрел телевизионную передачу про хиромантию, и как линии, или точки, перечёркивающие линию жизни, могут означать смерть человека. Тогда в деревне, сидя у окна Маленького Дома, я случайно заметил, что точно на линии жизни моей правой ладони появилось пятно, располагаясь недалеко от половины длины той линии. В тот момент я чётко осознал, что я действительно покончу с собой и умру, если не изменю ход своих мыслей. Я выбрал жизнь, и точка на моей линии жизни быстро исчезла.
Тогда я продолжал очень часто фантазировать, слишком часто… Если раньше это было сознательным действием, выбором, который я делал во время одиночества, то тогда это всё больше происходило словно само по себе. Я постоянно мечтал о чём-то, или ком-то, даже во время выполнения каких-либо работ, например, во время починки мотоцикла, или когда я перекрывал крышу нашего дома и террасы. Выдуманные истории перекрывали всё «плохое» моей реальной жизни так идеально, что я просто не мог не жить без них, ибо я больше не чувствовал ни дискомфорта, ни страха. Нет нужды говорить, что я фантазировал и о девушке, в которую влюбился, и часто сопровождал те фантазии мастурбацией… (Мне стоит дописать тут уточнение, чтобы все имели чёткую картинку того, что я имею в виду, когда говорю про свою негативную привычку воображать в этой конкретной книге. В таких фантазиях я стал «озвучивать» речь воображаемых персонажей в своей голове, «слыша» приглушённый «голос», который я сам генерирую в своём сознании).
Однажды мы ужинали на кухне Большого Дома. Мы трапезничали там, так как приехал отец. Думаю, он употреблял алкоголь тогда, и я произнёс речь по поводу вреда от такого употребления спиртных напитков, и о том, что психология играет важное значение в этой пагубной привычке. Это была очень умная речь для подростка моего возраста, и отец в шутку упомянул это, отметив, что я был не в него. Я никогда не учил психологию. Я просто словно «всегда», или с рождения, знал ту истину, о которой поведал тогда своему отцу.
