Думая обо всё этом, я не мог не вспомнить один необычный для России случай, который случился, когда я ещё работал мерчандайзером. Скорее всего это была станция метро Охотный Ряд, куда я поднимался на эскалаторе из перехода с другой линии. Я стоял и смотрел вниз, когда мимо меня вверх по эскалатору проходил мужчина. Когда он был на одной ступеньке со мной, мужчина приподнял свою куртку руками. У него была белая майка, и боковым зрением я увидел очертания пистолета, торчащего из штанов за его спиной. Когда я развернул свою голову в его сторону, то куртка уже опустилась вниз, скрывая то, что возможно я видел. При выходе с эскалатора стояли два полицейских. Я думал, чтобы сказать им о том, что я возможно видел пистолет за спиной мужчины, который был из южных регионов страны, а может быть и из других южных стран. Но я не был уверенным. А потом мужчина и вовсе развернулся лицом к тем двум полицейским и держал руку не далеко от его спины, что сделало невозможным для меня указать на него пальцем. Я говорю эти вещи, так как осознал сейчас, что произошло. Тогда же я всё ещё сомневался в том, что я видел. Мы сели в поезд метро. Я всё ещё посматривал в сторону мужчины. Его поведение было странным. Он явно осторожно смотрел по сторонам.
Как Вы уже слышали, за все ошибки нужно расплачиваться страданием. И вот я думал, что если те эпизоды с полицией были той самой расплатой? Естественно, в случае со вторым эпизодом я ещё расплачивался и за свои фантазии и самобичевание, которое исказило моё лицо так, что я был похож на наркомана. Вопрос лишь в том, совершил ли тот мужчина в метро преступление, или нет. Если он застрелил кого-то, или просто совершил какое-нибудь преступление, то тогда мне скорее всего придётся расплачиваться куда серьёзной и более долгосрочной жизненной ситуацией, чем короткие негативные и нелегальные обыски на улице… Я смирился с этим, так как уже не могу ничего изменить.
Но что мне нужно было сделать тогда? Мне стоило сразу подойти к полицейским и сказать, что я боковым зрением видел что-то напоминающее пистолет за спиной того мужчины – указать на него или пальцем, или косым взглядом, пока он ещё не повернулся лицом к полицейским. Если бы я пропустил эту возможность, то мне нужно было выйти из вагона вместе с ним и подойти к посту полиции с моим подозрением. Другим вариантом было просто позвонить в полицию, сказать про то, что я видел, описать внешний вид мужчины и назвать станцию, где он вышел – всё. Это было так просто.
Но, как я сказал, я сомневался тогда. А сомнение не было беспричинным, так как ещё пару лет назад я узнал, что в России нельзя было купить легально пистолет – что, собственно, и говорит об истинной натуре того человека, но тогда я этого не видел…
Тем временем приближался конец июля и мой 30-й день рождения. Мне снова позвонил мужчина из палаты отца, чтобы высказать его опасения о состоянии отца и его лечении. Сам отец был в больнице уже несколько недель, и я решил, что нужно всё-таки проехать навестить его. Мама недавно навещала папу, и говорила, что по её ощущениям ему становилось лучше, и он смог даже немного посидеть в постели.
Я думал поехать в четверг, 26 июля, но мне всё ещё было плохо. Я решил пройтись в Сокольники, чтобы набраться уверенностью и совершенно точно поехать повидать отца в пятницу – во чтобы то ни стало. В парке я решил подойти к девушке, которая сказала, что была чем-то занята и добавила, что это был уже третий случай за день, когда к ней кто-то подходил знакомиться. Она смеялась и не понимала, что происходит из-за необычности ситуации. Время было около часа дня.
Я пришёл домой, и мне позвонили друзья отца. Они говорили, что им кто-то звонил из больницы и попросили меня, родственника отца, позвонить им.
Я позвонил в больницу, чтобы узнать, как был отец. Мне сказали, что он скончался в реанимации в час дня. Я был полностью шокирован от неожиданности… и слова «скончался в реанимации» звенели у меня в голове на протяжении многих недель, если не месяцев. Почему-то я считал, что отец просто не мог умереть, по крайней мере не сейчас. Жизнь вернула меня к реальности.
Я позвонил маме, которая уехала в деревню несколькими часами ранее. С трудом и со слезами я сообщил ей новость. Она поехала обратно.
Не знаю сколько времени прошло пока я собирал информацию о том, что нужно делать, чтобы похоронить отца, но когда мама вошла в квартиру, у меня было ощущение, что прошло лишь несколько минут.
Мы пошли к троллейбусной остановке, чтобы поехать на квартиру отца и взять документы. Солнце уже село.
Пройдя пруд, мама в разговоре упомянула, что когда она приезжала к отцу в первый день, он смог сказать ей, что видел его маму и папу, но потом вернулся. Я вполголоса воскликнул почему она не сказала этого ранее! Тогда бы я наверняка почувствовал серьёзность и важность ситуации, и приехал бы к нему! …Несколько месяцев спустя мама также рассказала мне, как папа упомянул ей, что раньше у него был микроинсульт. Если бы я знал это, те знания наверняка тоже заставили бы меня поехать навестить папу.
