Но были в те ранние годы после нахождения самой важной книги в моей жизни (а быть может и в мире) и плохие моменты. Один из них произошёл, когда я шёл по проспекту Будённого недалеко от местной школы, и передо мной шли две симпатичные молодые девушки. Я никогда не забуду те чувства обиды и тоски, когда они посмотрели на меня и рассмеялись, стараясь прикрыть свой рот руками. Нет вопросов, что они смеялись из-за моего вида. Мне было не легко тогда. Дополнительно, я не понимал, что было причиной их смеха? Длинные волосы, которые я не стриг уже много лет? Асимметрия губы? Или что-то ещё? Могла ли моя потеря в себя отражаться на моём лице, искажая его – снова задумался я?
Возможно, именно тот момент заставил меня побрить голову во-второй раз. На этот раз я сделал это сам с помощью ножниц и обычной бритвы. Я с тоской заметил, что плотность волос была явно меньше в центре головы, чем по бокам. Этого точно не было, когда я брился в первый раз…
Я думал тогда, что кто-то мог бы полюбить меня таким, какой я есть, но потом я понял, что сам не могу принять себя с такой внешность. Мой план был остаться с лысой головой навсегда, но я передумал, решив отложить неизбежное в будущее. Также было больно понимать и то, что навряд ли те девушки, которые были мне симпатичны, захотели бы быть со мной.
Но было ещё кое-что тёмное в моей жизни. Когда я читал Thiaoouba Prophecy, то я точно помню, как мне стало некомфортно, когда Тао начала говорить про человека неудачника – кого-то подавленного, разочарованного, замкнутого, игнорируемого и жаждущего признания. Мне стало некомфортно тогда, так как я увидел себя во многих из первых перечисленных слов.
Тао тогда говорила про журналистов-сенсационщиков, которые бездумно пускают в эфир много насилия, а иногда и вовсе ищут его, лишь бы подняться в рейтинге. Она упомянула про важность применения психологии на телевидении, чтобы люди с вышеупомянутыми проблемами в жизни не решались браться за оружие и убивать людей, чтобы попасть на первые полоски газет, пусть и посмертно. Новостным изданиям достаточно лишь просто одним предложением сказать о случившемся инциденте, не называя имени убийцы и прочих деталей, чтобы не сподвигнуть другого подобного человека на подобную дикость в поисках часа своей «славы».
К сожалению, журналисты явно не слушались Тиаубинцев, и в США происходили новые случаи массовой стрельбы. В другой раз я наткнулся на репортаж про парня с «неуклюжими социальными навыками», который решился на убийство девушки, которая нравилась ему, и которая выходила замуж за другого. Мне было жалко пострадавших и умерших, хоть я и знал, что они будут заново реинкарнированы в новом теле, но ещё я не мог не чувствовать сочувствие к самим убийцам, так как каждый раз, слушая репортажи телевизионщиков, я чувствовал, что они словно говорили про меня – настолько наши жизненные ситуации были похожи… Я примерно понимал, через что те люди проходили в их жизнях…
Так как с переездом в США было покончено, ну или почти покончено, я подумывал о том, чтобы начать искать девушку. Отчасти в этом помог мне голубь, который нашёл себе новую пернатую спутницу. Если для Цезаря Милана учителями были собаки, то для меня в тот момент учителем был голубь, которому больная лапка ничуть не мешала жить полноценной голубиной жизнью в большом городе.
Я очень привязался к пернатому. Так сильно, что когда он не прилетал несколько дней, я думал, что он умер, и я был расстроен до слёз. Той ночью мне приснился сон с Тао и другими. Они говорили что-то про голубя, но я почти ничего не помню. Потом голубь вновь прилетел на окно, как ни в чём не бывало.
Я подумывал поехать в центр и, возможно, подойти к какой-нибудь девушке. Но есть одно но. Это очень нелепо, но каждый раз, когда моё физическое и психологическое состояние достаточно восстанавливалось для поездки в центр города, я вновь шёл на порно сайты, говоря себе, что у меня всё хорошо, нужно лишь будет продолжать быть сфокусированным на настоящем после завершения моего сеанса самоудовлетворения. Фокусировать разум было сложно, и этот цикл повторялся снова, снова и снова, каждый раз очень сильно ухудшая моё здоровье. Я не мог никуда ехать и ни с кем знакомиться. Я старался выходить на улицу после очередной регрессии, проходя каждый день всё дальше и дальше, но результат всегда был один. Я часто вопрошал тогда почему другие люди чувствуют себя нормально после мастурбации, а я должен так страдать? «Где справедливость?» – снова задумывался я.
